Ворона цвета сажи - Карина Вран

Испуганные — девчачьи тонкие-звонкие. Как известно, такие кажутся громче и пронзительнее мужских. Не потому, что мощнее. Дело в высокой частоте звука и чувствительности наших ушей.

Короче, мужские голоса и их триумфальные выкрики смешались с женскими шокированными, и «смазались» за звуками опасности.

Верещали не все. Тут полно выдержанных, коих разве что прямое попадание ракеты заставит вздрогнуть. А в минуты восторга они позволяют себе улыбку, не более.

Повод для триумфа звучал веско: тридцать один миллион гонконгских долларов. Кассовые сборы за открывающий уикенд «Скайнета». Без мерча, его дядечка с голосом сухостоя обещал подсчитать к завтрашнему дню.

Это — новый рекорд. Он превышает предыдущее достижение на неполных шесть миллионов гонконгских долларов.

Заявка на успех? Нет, утверждение силы. Умений и мастерства.

Мы сделали «Разборки в стиле кунг-фу»! На их земле, в их «моугунь» (дословно с кантонского: воинский зал; на мандарине это будет «угуань»).

Здесь зал для боевых искусств — все кинотеатры Гонконга.

Школы боевых искусств — киностудии.

И вот: на территорию, поделенную: пятью школами-гигантами, ещё двумя-тремя независимыми, но именитыми, и горсткой школ помельче, врывается чужак с материка.

И разделывает их всех. Укладывает кучненько на лопатки перед Храмом Трех Религий.

Затем отряхивает ладони и спрашивает: «А про мерч слышали? Это такой старый прием, который вы все боитесь применять. С ним ведь и проиграть легко, если не попасть в цель. Мы, новички с большой земли, его использовали и выиграли».

Внимание, вопрос: станут ли поверженные «чемпионы великих школ» относиться к уделавшему их новичку приветливо?

С виду-то, скорее всего, да. Благочинно и учтиво поулыбаются. А за спинами спрячут ножи. Мечи, кастеты, шесты, палаши, трезубцы… И крепкую деревянную скамью перед входом поставят.

Скамья — традиционное оружие для самообороны в славном городе Гонконге. Её можно было спокойно держать в лавке, в чайной или закусочной, даже дома. И всё это, не опасаясь неприятных вопросов от британской полиции.

Там, где палка вызывала подозрения, к скамье претензий не было. Это же предмет быта. А вломить увесистой скамеечкой можно так, что мало не покажется. Массив, не пластик какой-то.

Стало как-то сразу легче, проще и понятнее. Ведь если раньше эта ворона задумывалась об откровенных критиканских наездах от солидных изданий, то теперь, с данными по сборам, вопросы отпали сами собой.

Нас надеялись изжить. Новых «учеников» до школы-выскочки не допустить. Любыми доступным методами!

Причем, если бы не громкое дело с пожаром и прочими «шалостями» от одного низкопробного гада, могли бы и на незаконные способы воздействия пойти. Но у нас что-то вроде протекции от городской полиции. И разнонаправленные связи Кевина Лю весьма полезны.

И всё же, на предстоящих съемках осторожность нужна будет во всем! Подпиленные тросы — это вам не шутки.

И да, прецеденты имеются. О них не кричали в СМИ, и вообще, старались заминать шумиху. Но случаи падения актеров с тросов во время исполнения трюков в воздухе бывали. Тросы имели механические повреждения…

Что обычно списывают на износ и не проводят открытых расследований.

Тем временем первоначальный шок в офисе сошел, будто пена прибоя впиталась в песок.

Мамин наладонник с полминуты был единственным световым пятном в помещении. Но вот народ подоставал свои аппараты, включил экраны.

Тьма озарилась осколками света.

А меня посетило озарение.

Я знаю, как будет начинаться заставка к будущему сериалу о космосе. С художественного представления Большого взрыва.

Рождение Вселенной из сингулярности. Вспышка: добела раскаленная акварель, непроглядно густая от жара, растекается по «холсту». Краски чуть «остывают», и свет отделяется от вещества.

В радужном тумане конденсируются «мазки». Легкие, как строки или непроявленные облака. Экспоненциальное расширение: контуры будущих звезд и галактик…

Однажды в далеком будущем, если кто-то спросит о выборе заставки, я смогу ответить: «Это родилось из света экранов и фонариков моих старших коллег. Тогда нам сказали, сколько всего собрала „Небесная сеть“ за первые выходные. Офис погрузился во тьму, объявление совпало с отключением электричества. Яркая новость, множество точек и лучиков, смазанные от движений силуэты. Да, так и было».

Ещё в 3D бы! Да с эффектом присутствия. Как там это правильно называлось? Разделенная реальность? Точно не помню, врать не буду.

Надо, чтобы дядюшка Шэнли заработал гору денег и ускорил появление таких кинотеатров. Сперва в стране, затем и в мире… Замечталась!

А ведь в реальном мире тоже много интересненького происходит.

Шепотки, переговоры с коллегами, возгласы и просьбы, вроде: «Ущипните меня, а то я, кажется, сплю».

— Это же хорошо? — с придыханием и с сомнением медленно выговаривает братик Ли Чжун.

У брата всё отлично с математикой, он просто не знает, от какой высокой планки отталкивается новый рекорд.

— Это — история, — ровно, совсем без патетики, констатирует оператор Бу.

Кто-то что-то опрокидывает впотьмах, но грохот уже никого не пугает. Не стекло с осколками, и ладно.

Шок застит людям взор, что вспышка кварк-глюонной плазмы.

Бум-бум-бум — это кто-то из сотрудников скачет от радости. Не все, знаете ли, эмоциональные истуканы.

— Цзяю-цзяю-цзяю! — заводят торжественно от окон (там тоже темнота, свет вырубили во всем районе). — Бай Хэ! Тяньван! Ваньсуй!

Подхватывает центр, следом начинают голосить по всему офису.

— Ваньсуй! Ваньсуй! Ваньваньсуй!

Меня так захлестывает чужими эмоциями, что даже перевожу не влет, как обычно, а с запозданием.

Сотрудники не просят подлить им маслица («цзяю» дословно: добавить масло), это такая кричалка: «Давай! Вперед!»

Ура тут не кричат (кроме туристов и меня), и это прямо близкая замена.

Бай Хэ переводить излишне. Тяньвань — это Небесная сеть. Наше легендарное кино: по меркам Гонконга побить рекорд сборов — равно получить статус легенды.

Ваньсуй — это не то, что можно было бы подумать. Это — «долгая лета», дословно — десять тысяч лет. Исторически — выражение почтения к императору. Или боевой клич.

Слышали ниппонское: «Банзай»? Откуда, думаете, пошло?

Да как и многое, многое другое. Их адаптация нашего пожелания долголетия.

Вот громогласное, звучное, многоголосое, отражающееся от стен и резонирующее в сердцах, троекратное прославление — это: «Десять тысяч лет жизни, десять тысяч лет, бесконечных десять тысяч лет!»

Оно, конечно, больше к творческой студии и нашему совместному шедевру обращено. Не к какой-то конкретной личности.

Но так это победно и величаво звучит!

Реально — прошибает. Хвала, что облаченный в слова ярчайший праздничный салют.

А ещё: простая арифметика. Тридцать один миллион — это шестьсот тысяч зрителей. Плюс-минус. Откуда разброс? Есть же залы повышенной комфортности, там цены на билеты отличаются.

У меня нет раскладки по залам и точной стоимости каждого места в любом из кинозалов Гонконга. А то посчитала б точнее.

Понимаете? Шестьсот тысяч человек за четыре дня пришло на «Небесную сеть». Каждый из них отдал два с половиной часа драгоценного времени, свои слезы, смех, ужас, облегчение, щемящую тоску в