Бессмертные (сборник) - Джеймс Ганн

— И все-таки вы не сдаетесь.

— Так же, как и вы. Люди умирают, но надежду так просто не убить. А те, у кого смерть за плечами, не теряют ее до самого конца. За пятьдесят лет работы Института смерть забрала миллиарды простых людей и десятки членов его совета директоров, но их состояния отошли Институту, чтобы поиск продолжался. На самом деле чем больше времени проходит, тем выше вероятность успеха.

— Почему это? — спросил Пирс. — Я думал, что вы давно уже сбились со следа.

Локк положил правую руку ладонью вверх, словно демонстрируя свою искренность и открытость.

— Чем больше становится Картрайтов, тем сложнее им прятаться, а значит, больше шансов выследить хотя бы одного. Рано или поздно они повыскакивают, как грибы после дождя.

Пирс вспомнил мать с новорожденным ребенком в заброшенной операционной.

— Зачем вы пришли сюда?

— К вам, — ответил Локк.

Его прямота застала Пирса врасплох.

— Ко мне?

— Как гериатр, вы известны по всему миру, — объяснил Локк. — Даже если бы не ходили слухи о вашем участии в омоложении Лероя Уивера, вы все равно считались бы одним из чудотворцев в вопросах старческих болезней. Я подумал, что пришло время осмотра.

— В чем, на ваш взгляд, основная проблема?

— В возрасте, — ответил Локк. — Может быть, для своих лет я неплохо выгляжу, не считая того, что повреждение нерва усадило меня в инвалидное кресло. Я пью гормоны и рыбий жир, употребляю витамины и здоровую пищу. Мои артерии прочищены, к тому же мне пересадили сердце, легкое и две новые почки. Но я чувствую себя старым.

— Апоптоз, — произнес Пирс.

— Что это?

— Сами клетки стареют и умирают после сорока пяти делений. Как будто внутри у них стоит счетная машинка.

— У всех, кроме клеток Картрайта.

— И раковых клеток. Вы хотите помолодеть, как Лерой Уивер, — сказал Пирс. — Но молодость бывает только раз. Вы стареете. Я старею. Это не так уж плохо.

На лице Локка застыла гримаса резкого неприятия.

— Это было нормой, когда альтернативы не существовало. Но теперь есть шанс стать бессмертным, и только беспомощный идиот согласится на меньшее.

— Тогда, наверное, я и есть беспомощный идиот, — хмыкнул Пирс.

— Нет, вы самый могущественный человек в своей сфере, — возразил Локк, — поэтому мы решили возобновить финансирование вашего проекта.

— Мы?

Локк улыбнулся.

— Ладно, я. Я решил возобновить финансирование вашего проекта.

— Но почему все-таки финансирование было прекращено?

Локк разглядывал Пирса, словно прикидывая, насколько он может быть откровенным.

— Я хотел посмотреть на вашу реакцию.

— Вы хотели, чтобы я отправил личный запрос?

— Может быть.

— Чтобы заставить меня прилагать больше усилий?

— Если это возможно. Время летит быстро. Некоторые из нас начинают нервничать.

— А зачем вы устроили возгорания этим утром?

Молчание затопило комнату, прежде чем Локк спросил:

— Вам и это известно?

— Я не верю в совпадения. Два возгорания — это явный перебор.

Локк беспомощно развел руками:

— И мои подчиненные допускают ошибки. Но только один раз.

— Но что вам было нужно?

— Подтверждение. Доказательства. Что-нибудь.

Локк склонил голову, опершись подбородком на скрещенные пальцы.

— Подтверждение чего?

— Ваших связей с Картрайтами. Или успеха с эликсиром жизни.

— С чего вы решили, что мне удалось с ними связаться, если вы в этом не преуспели?

— Они могли сами связаться с вами; а мне они бы не доверились.

— У них нет причин связываться со мной. Напротив, целая куча причин этого не делать. Точно так же, как им не следует связываться друг с другом. Все, что им нужно, — это свобода и возможность плодиться и размножаться, даря нашему виду бессмертие; сентиментальность — их главный враг.

— Меня не интересует бессмертие всего вида и даже отдельных его представителей вроде моего совета директоров. Мир каждого исчезает вместе с ним.

Пирс продолжил, словно пытался избавиться от Локка и его совета директоров, просто игнорируя их существование:

— А о вас они ничего не знают. Я же не знал.

— Мы с вами оба преследуем миф.

— Что касается создания эликсира жизни, — добавил Пирс, — то это намного сложнее, чем я думал. В процессе участвует не только гамма-глобулин, но и стволовые клетки и, возможно, зародышевая хордамезодерма. Но почему вы решили, что я достиг успеха?

— Во-первых, ваша внешность, — начал Локк. — Вы ненамного моложе меня, но выглядите лет на пятьдесят — уж больше шестидесяти вам точно не дашь.

Пирс взглянул на Локка.

— Вы не первый, кто мне говорит подобное. Я скоро сам в это поверю. Но это все благодаря хорошим генам, здоровому образу жизни и позитивному мышлению.

Локк пожал плечами:

— К тому же есть такая вещь, как интуиция: проработай вы в сыскном бизнесе столько же лет, сколько я, — у вас бы тоже развилось чутье на такие вещи.

— Вы тоже страдаете паранойей, — заметил Пирс.

Теперь пришла очередь Локку взглянуть на него.

Пирс повернулся к двери и увидел очертания громоздкой фигуры медбрата, прислонившегося к стене коридора. На секунду она превратилась в огромную тень с дубинкой, выскочившую на него из темноты. Он вспомнил луч лазера, разрезавший темноту, и все понял. Медбрат вовсе не был медбратом. Он был телохранителем, выполняющим и другие рискованные поручения, возможно, даже такие, как поджог.

Пирс снова повернулся к Локку.

— Вы, без сомнения, надеялись, что я кинусь в лабораторию, спасать образцы, — сказал он, — но, боюсь, там просто нечего спасать. Или обшарили мою квартиру в поисках записей. Но я их там не храню, и Том Барнетт вам наверняка об этом говорил.

— Кто? — переспросил Локк.

— Но я согласен лечить вас, если вы настроены серьезно, потому что я врач и это моя работа. И от финансирования моего проекта не откажусь, если вы все еще собираетесь его предоставить, потому что эти исследования очень важны и требуют денег.

Локк поднялся, показав, почему его фигура выглядит бесформенной. В вырезе его халата Пирс увидел металлический каркас, поддерживающий тело от плеч до коленей и наверняка превращающий нервные импульсы в движения. Он двинулся на Пирса. Пирс с трудом удержался на месте, когда Локк схватил его за запястье своими стальными пальцами. Здесь нервы явно не были повреждены, или, возможно, внешний скелет слился с руками Локка, став его костями и сухожилиями. Ирод превратился в чудовище Франкенштейна.

— Я выделю деньги на ваши исследования, — подтвердил Локк, — потому что уверен, если кому-то это и удастся, то только вам. Я считаю, что вы связаны с Картрайтами потому, что я сам бы с ними связался, будь я на вашем месте. И когда вы создадите