Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

во-вторых, были необыкновенно красивы. Резиденция семьи Болл располагалась недалеко от дома Кэмпбеллов, так что Томас и Калеб, случалось, срезали путь через нее, хотя знали, что так делать нельзя. Дом был внушительной кирпичной постройкой, что уже отличало его от ближайших зданий: те были обшиты досками. Единственное, что каждый знал о семье Болл наверняка, так это то, что сколько все себя помнили, она обреталась на этой земле и в этом доме.

– Как думаешь, Констанс Болл имеет отношение к смерти Эбигейл? – спросил Томас.

– Вот и выясним, – отозвался Натаниэль. – Помните, что делать, когда приглашают в дом?

Мальчики кивнули. Именно на такие ситуации их натаскивал отец. Да, они долгими промозглыми ночами караулили вампирьи гнезда. Да, они видели не одну одержимость демонами. Но еще Натаниэль учил их, как вести себя достаточно вежливо, чтобы впустили в дом, что иногда уже знаменовало половину победы.

К тому времени, как Кэмпбеллы добрались до усадьбы Констанс Болл, поднялся сильный ветер. Снег заметал поля, слепил глаза. Натаниэль привязал лошадь, и они поднялись по ступеням. Дверной молоток был с голову Калеба размером. Томас приподнял его и опустил на бронзовую пластину. Удар эхом прокатился по дому, заглушая даже завывания ветра. Через пару минут крупный мужчина в черных брюках и застегнутом до самого горла пиджаке отворил дверь, открыв взору огромный холл и витую лестницу. Натаниэль назвал себя и попросил разрешения войти. Мужчина провел гостей в большую гостиную справа от холла.

Томасу и Калебу никогда не доводилось бывать в таком огромном доме. Они устроились около ревущего в камине пламени. Пока ждали хозяйку, Натаниэль немедленно заметил несколько любопытных вещиц, а особо – маленькую потрепанную книжицу на возвышении. Заглянув на первую страницу, он удостоверился, что та целиком написана на латыни. Не успел он перелистнуть страницу, как длинный указательный палец быстро захлопнул книгу у него перед носом. Подняв голову, Натаниэль лицом к лицу столкнулся с Констанс Болл. Она была красавицей – всегда тщательно одетая почти в стиле Возрождения, однако излишне пышно для жительницы колонии.

– Могу я вам помочь?

– Мадам Болл, меня зовут Натаниэль Кэмпбелл, а это мои сыновья Калеб и Томас.

Мальчики вежливо поклонились.

– Я знаю, кто вы, – проговорила она. – Ваша собственность прилегает к моей. В этом дело? Мои девочки нарушают границы?

– Вовсе нет. Хотя, если вы не возражаете, я бы с ними побеседовал.

– Зачем?

– Мне хотелось бы знать, были ли они знакомы с Эбигейл Фолкнер, – ответил Натаниэль.

Констанс глубоко задумалась и спустя несколько секунд проговорила:

– Уверена, что это имя мне не знакомо.

Она опустилась на стул с прямой спинкой и смерила Натаниэля холодным взглядом.

– Странно, – проронил тот. – А ее мать утверждает, что Эбигейл знала вас и ваших дочерей.

– Не понимаю, к чему вы ведете.

– А вы знаете, что юная Эбигейл Фолкнер мертва? – вопросом на вопрос ответил Натаниэль.

Констанс помедлила перед ответом:

– Нет. Едва ли. Так чего вы хотите, мистер Кэмпбелл?

Во время разговора Томас и Калеб подобрались к стулу Констанс. Калеб вытащил из кармана мешочек и попытался подложить его под сиденье, но хозяйка дома внезапно развернулась, спугнув его:

– Что ты там делаешь, маленькая обезьянка?

– Простите, он немного странный мальчик, – вступился Натаниэль. – Калеб, иди сюда.

Калеб послушно вернулся и сел рядом с отцом.

– Мистер Кэмпбелл, с меня довольно вашего дурачества. Уходите, – заключила Констанс, поднявшись со стула.

– Вы, наверное, не поняли… – попытался возразить Натаниэль.

– Рэтберн, – позвала она. – Проводи джентльменов на выход.

Великан появился так быстро, будто все это время подслушивал под дверью. Он пересек комнату и схватил Натаниэля за руку. Вырвавшись из медвежьей хватки, тот принялся зачитывать заклинание, способное выявить ведьму:

– Per is vox malum ero venalicium. Per is oil malum unus ero ostendo…[75]

Констанс безмятежно улыбнулась:

– Мистер Кэмпбелл, если вы хотели узнать, не ведьма ли я, почему бы вам просто не спросить?

Одно движение ее ладони – и Калеб, пролетев по воздуху, ударился о книжный шкаф. Его маленькое тело скорчилось у стены.

– Пааааап!

Натаниэль выхватил нож.

– Думаете, сможете навредить мне этой зубочисткой? Мистер Кэмпбелл, вы не знаете меня и того, на что я способна!

Констанс повела ладонью, и комната наполнилась таким же густым туманом, как и поля за окном. Развернувшись к Натаниэлю, она швырнула через всю комнату и его. Томас набросился было на нее, но тут же кувырком отлетел в угол.

– Я не позволю нападать на меня в собственном доме, глупец! – она снова махнула рукой, и пламя, вырвавшись из камина, закрутилось к потолку огненным торнадо. – Eugae satan imus focales olle obligamus tu adque subsidium me clades mi trespassers![76]

Огонь подбирался все ближе к лежащему безжизненной грудой Томасу.

– Томас! Очнись! – завопил Калеб.

– Ну разве не любопытно? Твой старшенький, кажется, лишился рассудка. Как и отец, – Констанс стояла величественно прямо, а пламя танцевало вокруг нее. – Скажи мне, Натаниэль, зачем ты притащил сюда детей? Зачем подверг их опасности? А, я сама знаю. Потому что ты – охотник. Все охотники одинаковы: выскочки, уверенные, что они имеют право судить всякого, кроме себя самих. А теперь позволь мне сказать кое-что, – она наклонилась к Натаниэлю, обдав его ледяным дыханием. – Мы приехали сюда, так же, как вы, в поисках новой жизни. Новый Свет открыт для всех, а не только для тех, кто носа из-за Библии не кажет.

– Ты убила Эбигейл Фолкнер, невинную девочку, – выплюнул Натаниэль.

Констанс дернула плечами и отвернулась:

– А что, если и так? Иногда слабых следует наказывать за ослушание.

– Салем такого не потерпит, – крикнул Натаниэль ей в спину.

– Упаси боже. Салем проделал большую работу, выжигая все разумное, не так ли, девочки? – обратилась Констанс к появившимся в дверях пяти девушкам, в чьих очень темных глазах отражалось пламя.

Затем она снова повернулась и впилась холодным взглядом в Натаниэля:

– Давайте проясним кое-что, мистер Кэмпбелл: я бы могла убить вас, и это было бы так же просто, как пальцами щелкнуть. Если вы снова заявитесь ко мне, ваши дети останутся сиротами: я уж об этом позабочусь, – она поднесла ладонь к его лицу. – И в следующий раз я не буду столь