Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— А это мой брат, младший, который и нам все тут организовал, — пояснил Котий и кивнул на Неко. — Тоже его кузен, получается.

— Почему у него такое имя? Я думал, вы все себе какие-то кошачьи ассоциации подбираете, — удивился я.

— Не то чтобы все, и не то чтобы сами, но часто, — признал Котий. — Я, например, долго упирался и на Меркаторе всю дорогу жил под своим числовым именем — 123!!845777. И чего я добился? Прозвища Семёркин.

Мы захохотали.

— Не можете вы жить с цифрами, — сердито прокомментировал Котий.

— А скажи, как это по вашему будет, — попросил Уфф.

Котий проурчал что-то приятное.

— Красиво! — оценил я. — Но я ничего не понял.

— Вот! — поднял палец вверх Котий. — Поэтому, когда я приехал на Домино, я не стал выпендриваться и согласился на Котия. А брат мой сначала хотел быть Рысью, но Рысь была уже занята другим Элуром, народ на Меркаторе покопался в словарях и нашел Рысь на другом языке — Линкс, но и это имя оказалось занято. Тогда ему предложили добавить всего одну букву, получилось красиво. С ним теперь и живет. А моя бабушка, например, сразу отказалась от ассоциаций с котами, ее зовут Римма. Потому что цифры бывают римскими.

— Оооо! — сказали мы.

В этот момент Драк заметил, что на тарелках у нас ничего не осталось, и, значит, делать в ресторане нам больше нечего, так что мы помчались заселяться в отель и покупать мне костюм на свадьбу, который заодно можно было выгулять сегодня в театр. Филипп прислал нам сообщение, что присоединится вечером.

Мне же очень хотелось попасть в номер, чтобы вытащить Баруха и посмотреть, что с ним стало, поскольку все время до этого мы находились в запрещенных для него общественных пространствах. По дороге я заодно спросил у Котия, а как везде перемещается Балакирев со своим статусом конструкта. Оказалось, что хитрость родилась прежде Балакирева — он был лицензирован еще до своего создания. А Землю он покинул, прихватив с собой лицензию, и поскольку земляне, не забыв качественно заклеймить Балакирева, лицензию так и не аннулировали в надежде на более успешное повторение эксперимента. И так у него оказался карт-бланш на посещение чего угодно. Впрочем Котий не исключал, что Балакиреву понравилась идея с присвоением себе принадлежности к малоизвестной расе, как мы это проделали с Уффом, и единственное, что его останавливало, — это довольно широкая личная известность. Фактически ему требовалось создать прецедент перехода из конструктов в разумный вид. Я лично в Балакирева верил, хотя и не очень представлял себе, как это можно изобразить.

В номер отеля я влетел, изнывая от нетерпения и беспокойства, закрыл дверь и немедленно вытряхнул на пол содержимое артехрана.

Глава 2

Барух благополучно высыпался из артехрана вместе с рюкзаком и встал на все шесть лап. Я осмотрел его, вроде нормально, дефектов не появилось. Плотность такая же, только чуть цвет изменился, появился голубоватый отлив. Но, возможно, мне это кажется. Я скомандовал ему пробежаться по стенам, Барух промчался по стенам и потолку и остановился около меня.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Значит, переезды ты переживаешь, отличненько. Еще бы проверить, как ты теперь побеждаешь туманных тварей. Но это мы только дома узнаем.

Крокодил только глазами сверкнул. Кажется, его обидело мое предположение.

В дверь забарабанили. Я спрятал Баруха и открыл дверь.

— Ну чего, долго ты еще? Пошли тебя одевать. Как твой крокодил? — ворвался в комнату Драк.

Я закрыл за ним дверь и предъявил крокодила, но в дверь застучали снова. На этот раз пришел Котий.

Народ с интересом изучил крокодила, признал, что цвет каплю изменился, но Котий предположил, что это может быть не эффект перехода, а воздействие самой Рампы. Теперь надо было переехать на Элурус, чтобы оценить, не изменится ли его цвет там. И что это вообще значит.

Наигравшись в крокодила, мы отправились покупать мне костюм.

***

— Ирина, — осторожно проговорил Балакирев. — Я понимаю, что у вас, возможно, свои планы, но мы бы очень просили вас принять участие в эксперименте.

Балакирев, Илья и Ирина сидели за маленьким столом во дворе лаборатории. Был теплый осенний день, и Ирина настояла, чтобы они хотя бы чай пили на улице, иначе вытащить Илью из лаборатории было совершенно невозможно.

Ирина заинтересованно посмотрела на Балакирева, Илья нахмурился, и конструкт кратко изложил ситуацию с пришельцами с Митры.

— Это интересно, — улыбнулась Ирина. — Я согласна. У вас есть какие-то пожелания?

— Ир, ты уверена? — озабоченно воскликнул Илья. — Это преступники. Они опасны. Очевидно, что у них надежно сохранился рефлекс что-нибудь украсть.

— Именно это и внушает мне надежду! — весело ответила Ирина. — Вот если бы у них сохранился рефлекс нападать, все было бы гораздо хуже.

— Но они напали на тебя.

— Уверена, это случайность. Совсем не их специальность. Другое дело — что мы с ними будем делать.

Балакирев заторопился:

— Пожалуйста, вся активность только в городе. С вами будут постоянно находится два наших младших сотрудника, и мы с Боргером тоже будем время от времени подъезжать.

— В городе нам совершенно нечего делать, — протянула Ирина. — Я, пожалуй, привлекла бы их к разбору твоего склада, Илья. Там давно пора навести порядок.

— Да ты что! — вскинулся Илья. — Они же все украдут.

— Что, например? Там нет ничего ценного, ты мне сам говорил. Отдельные детали. Потом, если их опять охватит клептомания, помощники господина Балакирева все у них отнимут. К тому же, там довольно крупные вещи. Вот ту оглоблю, что перегораживает вход, как можно украсть?

— Это не оглобля, — обиделся Илья. — Это ось.

— От чего?

— Не от чего, а для. Я планировал собрать механизм для перемещения фиррия.

— Ну и как?

— Выяснилось, что не надо. Малые партии все перекидывают воздушными петлями, а под большие можно и нормальный агрегат завезти с Меркатора. Вообще по уму ее надо бы распилить и переделать, она из моего собственного сплава. Зря только материал извел… А, делайте что хотите!

Илья сердито махнул рукой и ушел в лабораторию.

— Вот и договорились, — весело сказала