"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

правильно сделали. Де Бирс каждый русский камень не сразу пускает в продажу, придерживает, порой создаёт искусственный дефицит. Наши внешторговские чиновники, привыкшие к командно-плановой работе, так не сумели бы. Им доведи план — продать в квартал столько-то, они рады стараться. А то и социалистические обязательства возьмут на перевыполнение. Поэтому вынуждены считать, как больше наварить. В том числе, создавая прибавочную стоимость на огранке. Эпоха зэ-ка с лопатой давно прошла, кимберлитовые трубки разрабатываются тяжёлой техникой, себестоимость добычи растёт. Времена огранки без распиловки и буровых головок из ювелирных камней канули в прошлое. Делаем лучшие в мире бриллианты! Не говоря о том, что и собственный рынок надо насыщать ювелиркой, забирать у населения рубли, выданные зарплатой, чтоб избыток платежеспособного спроса на товары и услуги не превышал предложение…

— Ого! Вы — политэкономист почище Карла Маркса, — вставил Леонид, понимая, что Айварс выдумал бы подколку похлеще.

— Приходится. Теперь идём на распиловку. Только там — руки за спину, пальцы сцепили. Скоро поймёте почему.

На каждый камень с противоположных сторон наклеиваются две цанги. Они вставляются в распиловочный станок. В каждом — вращающийся на бешенных оборотах тонкий диск, покрытый алмазным порошком на масле.

— Теперь понятно, почему руки за спину, — догадался Леонид.

— Естественно, — кивнул Васильев. — Палец отхватит — сразу даже не почувствуешь, только гадай, что за красная ракета улетела в конец цеха, разбрасывая брызги. Знаете анекдот? Опытный фрезеровщик знает технику безопасности работы на фрезерном станке как все свои три пальца на правой руке. Про распиловщиков говорят то же самое. И здесь также всё протоколируется, известен путь каждого камушка, причём после этого участка их количество удваивается. Пошли в святая святых — в огранку.

Эти цеха оказались самыми обширными. Заготовки как они были — приклеенные к цанге — передаются огранщикам. Те закрепляют цанги в держатели и прижимают заготовку к вращающимся кругам, там тоже нанесены масло и абразивный порошок. Каждый участок — человек на 40–50.

Леонид остановился у одного станка. Невольно залюбовался, насколько отточены движения огранщика. Как только выпилилась одна грань, именуемая фацетом, он поворачивает цангу в держателе, раздаётся щелчок, заготовка смещается на нужный угол. И снова прижимает заготовку к кругу, лишь на глаз определяя, достаточно ли сточилась заготовка с этой стороны.

Воистину глаз-алмаз!

Он вернулся к «экскурсоводу».

— Смотрю, за огранщиками, а это, похоже, самая массовая профессия на «Кристалле», такого плотного надзора нет.

— Он и не нужен. Огранщик получает цанги с кусками распиленного алмаза и точную инструкцию, что из них выточить. Получилось — молодец, у имеющих опыт от года и выше получается почти всегда. Ну, камень порвало по трещине, бывает…

— Хорошо, — не унимался Леонид. — Если огранщик обнаружил дедов стеклорез с прозрачным натуральным алмазом, выколупал, получится ли пронести его на завод, огранить в бриллиант и потом продать как бриллиант?

Главный технолог засмеялся.

— В теории — да, но это больше из области фантазий. Много ли у нас стеклорезов? Да и занятие леваком скорее бы повлияло на объём выработки, чем на валютную эффективность. Но даже средней опытности огранщики легко выполняют план, позволяют себе перекуры. Порой некоторую дурость.

— Например? — удивился Громов.

— Видели клей, которым крепятся заготовки к цанге? По цвету отдалённо напоминает тёртый хрен, продающийся в банках. У нас обычно ходят в столовую, она достойная, вам тоже рекомендую пообедать, но ещё довольно часто перекусывают в цеху, им даже место выделили. И вот одному нашему рабочему, фамилия Северский, жена давала какой-то очень вкусный хрен, самодельный. Другие выпрашивали на бутерброд намазать, а то и вообще забирались в его банку тишком. Попросту — крали. И вот Северский, потеряв терпение, нахлюпал в банку клея для распиловки и поставил там, где обычно держал хрен. Двое без спросу полезли и нажрались! А он с невинным видом одному говорит: хочешь, я тебе штопор принесу, а то когда в жопе клей застынет, не протолкнёшь… Парочку увезла «скорая», спасли. А Северского отмазали, ограничились товарищеским судом. Зато отучил, больше никто ни у кого не тырит. В общем, здесь проходит самая ответственная операция. Остриё, оно именуется «колета», натачивается до микрон, но камень не блестит, он в жиру с абразивом и в остатках клея, поступает на мойку, оттуда на приёмку и оценку, упаковку. Смотрим все этапы.

Громов попросил их провести и по вспомогательным помещениям внутри особо режимной зоны. Потом приняли приглашение посетить столовку, откушали винегрет, щи и поджарку с картофелем, запили традиционным для советского общепита компотом из сухофруктов. Если не считать безвкусного компота — очень даже прилично, куда ещё заедать бутербродами с хреном. Леонид обратил внимание, что и мужчины, и женщины в столовой преимущественно представлены личностями полноты выше средней, работа сидячая. Одни распиловщики всю смену шагают вдоль ряда станков, старательно сунув руки в карманы, когда не заняты вознёй с цангами.

Когда вышли, тоже не подвергшиеся обыску, Васильев спросил:

— Ну, какие соображения?

— Пока только пища для размышлений, — признал Громов.

— А ВОХРовцы… — начал Карапетян, но тут технолог был категоричен.

— Их служба устроена так, что все друг у друга на виду. Если один что-то нарушит, другие заметят. А подозревать в сговоре сразу всю смену… Извините, я не готов.

Попрощались. Когда садились в УБХССную «волгу», и Самвел завёл мотор, он спросил то же, что и Васильев:

— Что-то бросилось в глаза?

— Завод не стерилен. По поводу охранников товарищ слишком оптимистичен. Взять что-то в карман и за смену улучить момент, когда никто на тебя не смотрит, достаточно просто. Особенно в начале и в конце смены, когда идёт толпа.

— Полностью согласен. Леонид?

— Они вывозят мусор. Там единственный человек из ВОХРа был на воротах. Представьте, стоит задача припрятать горсть бриллиантов в «газоне». В двигателе, под сиденьем, а лучше в мусоре. Что-то мне подсказывает — запросто. Даже не бриллианты, а кухонные ножи из рессорных полос. И огранщики предоставлены сами себе. Контроль за ними только на входе — получил сырье, и на выходе, на сдаче готового. Пока не знаю, что они там мутят, но возможности им созданы просто инкубаторные.

— Ты правильно напомнил, Леонид-джан. Вспомни, что говорил агент по некого слесаря Сидорова. Того лейтенанта припрягать не хочу, лучше на заводе выясним, что за Сидоров. Сегодня среда, рынок открывается в пятницу. Если застукаем Сидорова на продаже ножей, у нас классический повод для вербовки на компре! Не смейтесь, даже так называемая «оперативно-розыскная» работа лейтенанта Синькова пойдёт на благое дело, если нет ничего лучшего.

Леонид кивнул и выбрался из «волги», чтоб навестить отдел кадров «Кристалла». Внутри