Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Поднятые вверх жалюзи не скрывали вид на широкий проспект в трех сотнях метров ниже. Высота, недоступная простым смертным. Но и слишком далеко, чтобы видимое пространство ощущалось настоящим, подлинным, а не нарисованным полотном с искусной детализацией серых зданий, серых улиц и черных крон деревьев, с которых ветер уже снес желтые листья, а немногословные дворники смели их в черные мешки.

Единственными яркими красками в кабинете были фотографии, разложенные на углу стола. Цветные, формата А4: на каждой — молодая девушка, одна или в сопровождении юноши, посреди яркого, тогда еще летнего дня.

— Доброе утро, Амир, — еле слышно скрипнула дверь, и за спиной восточного человека раздался голос, привычный повелевать и властвовать.

Гость кабинета ворохнулся, попытался встать и поприветствовать со всем уважением, но сухая старческая ладонь придержала его за плечо.

— Сиди, — оставили его на месте.

И слова радости от встречи как-то сами собой завязли на языке, оставшись невысказанными. Было в останавливающем жесте недовольство, ощущаемое гостем крайне болезненно.

Хотя обижаться на этого человека было бессмысленно. Он явился с того света, чтобы вершить суд и выигрывать войны, чтобы говорить ничтожествам прямо, кто они есть — и ничтожества обтекали, неспособные возразить.

Его старались избегать — наверное, он был единственным среди всех князей, передвижения которого отслеживали столь внимательно и чутко не для того, чтобы застать и поговорить, а чтобы ни в коем случае не встретить лично.

Личность старого князя Юсупова стала легендарной еще при прежней жизни — до того, как на родовом кладбище был установлен монумент над его могилой… В которой, как оказалось, все эти годы никого не было.

Сейчас же князя воспринимали с той же растерянностью, что и явившегося из небытия Кощея Бессмертного, игла с жизнью которого была с гарантией сломана. И мир недоумевал — искать ли обломки старой иглы, чтобы склеить и снова сломать, или же где-то есть новая… Или просто накрыться плотным одеялом с головой в надежде проснуться тем утром, когда он сам собой исчезнет — столь же внезапно, как и появился.

Старик прошел справа от сидящего, остановился возле стола, с равнодушным видом тронул фотографии, развернув веером, и тут же сложил обратно.

— Ты убрал ее от Максима?

— Она прогнала специалиста. — Амир вынужденно отвел глаза. Как же неприятно отчитываться за чужие ошибки…

— Тогда купи, — прорвалось раздражение в голосе старика.

— Она не взяла деньги.

— Мало предложил?

— Даже слишком много, — поджал он губы.

«Для той, что копается в урне с мусором», — не стал он добавлять. Хотя это какой-то позор.

— Реши через ее отца, — выдал князь недовольно. — Сосватай кому-нибудь из младшей семьи.

— У нас так не останется свободной родни, — позволил себе осторожно заметить Амир.

В конце концов, каждый свободный родственник — это возможность политического маневра и использовать их вот так…

— Тебя не должно это беспокоить, — последовала краткая, но жесткая отповедь.

На мгновение Амиру стало по-человечески обидно. Столько крови и сил пролито за род, а в деле с каким-то бастардом к нему относятся как к собаке — верной, но которую можно хлестнуть по морде, если сунется куда не надо.

— Уважаемый, что в нем есть такого, что вы тратите свое бесценное время? — Он не позволил себе сорваться в раздражение. Наоборот — сделал фразу мягкой и примирительной, полной почтительного внимания.

Но старик умел отличать оттенки и настроения.

— Извини, — прозвучала сухая фраза после ощутимой паузы.

Воодушевившись единственным словом, крайне редким в устах легендарного человека, восточный гость уже настроился на историю и пояснения… Но потом была лишь тишина, от которой Амир ощутил растерянность — будто что-то было произнесено, но он не расслышал… Уже не было никакой обиды — князь, не способный врать, извинился искренне, так что сейчас Амира переполняло только недоумение.

Ладно, пусть он этого не понимает, но раз роду это важно…

— Уважаемый, быть может, я постараюсь найти ту, что подойдет Максиму? — зашел он с другой стороны.

За что получил только тяжелый взгляд из-под кустистых бровей.

Старый князь Юсупов многое мог бы ему сказать, но кое-что должно остаться только его ношей. Родня может не понять. Слишком привыкли решать кровью и силой, пресекая на корню любую угрозу.

Хотя, если честно, пять лет назад он тоже был подвержен этому недостатку, предпочитая проминать мир под себя, а не действовать спокойно и взвешенно. Но тогда его вполне можно было понять.

Тогда, возле дома Самойловых, под грозовым, родным любому Юсупову небом, он был вне себя. Его родная кровь — в доме врага! И тот смеет его скрывать за этим паршивым забором, поигрывая своими жалкими перстнями. Смеет дерзко смотреть ему в глаза, стоя рядом с тем, кто плоть от плоти Юсупов!

Князь воззвал к небу, призывая смести в сторону хлам, преграждающий ему путь к внуку.

Но небо не послушалось его.

Древний, непреложный закон гласил, что в каждый миг времени у стихии мог быть только один хозяин. Не произойдут два рассвета в одну секунду, не зародится волна внутри волны и не рассечет провалом бездну.

И это то, что делает Старшие семьи — Старшими, способными сломать даже тень надежды на сопротивление у тех ничтожеств, что смеют заигрывать с их стихией.

Там, где ярится гроза Юсуповых, нет места иному проявлению неба. Там, где бесчинствует тайфун Долгоруких, иным не породить и легкой ряби на волнах. Воля и старшинство крови определяют сродство со стихией, решают — кому править воздухом, водой, землей и огнем в этом месте, в это время.

Но тогда, возле дома недобитого Самойлова, небо не послушалось его, старейшего и сильнейшего в поколении. Гроза подчинилась мальчишке.

Он был поражен настолько, что отступил. Отступил, чтобы вспомнить — каково это: планировать и действовать осторожно и бережно, чтобы не вспугнуть и не отогнать это чудо, имя которому — эволюция…

Новая кровь оказалась ближе к небесам. А значит, в том противостоянии за власть над стихией, где Юсуповы уже были первыми в Российской империи, они же могут стать первыми и в остальном мире.

Еще одно поколение — и склонят головы древнейшие кланы Тибета, поставленные перед выбором: подчиниться или умереть. Еще немного — встанут на колени раскосые жители Анд с их полубезумными Духами Неба, и десятки других кланов, заносчивых и наглых, полагающих себя бессмертными. Власть Юсуповых накроет новые тысячи квадратных километров, возвеличивая семью и открывая дорогу в новые столетия ее процветания.

Осталось всего немного — напомнить неразумному юноше, кто он на самом деле.

Клану есть что предложить, чем