Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Но стоило ему поднять голову, как впечатление дряхлого старика развеялось. Глаза. Маленькие, глубоко посаженные, они сверлили пространство, как два бура. В них не было старческой мути, только холодный расчёт и усталость человека, который видел в этой жизни всё, и это «всё» ему порядком наскучило.

Бестужев шагнул навстречу, широко улыбаясь.

— Василий! Рад, что ты выбрался из своей берлоги.

— Берлога, Саша, — это единственное место, где можно спрятаться от идиотов, которыми наводнён этот город, — прохрипел Оболенский. Голос у него был низким и рокочущим.

Он перевёл взгляд на меня. Я стоял прямо, не кланяясь, но и не дерзя.

— А это, я полагаю, наш сегодняшний маэстро? — князь прищурился. — Белославов… Фамилия с историей. Я знал вашего отца, юноша.

Я напрягся. Любое упоминание отца в этом мире было как хождение по минному полю.

— Надеюсь, знакомство было приятным, Ваша Светлость? — спросил я нейтрально.

— Он был идеалистом, — Оболенский тяжело опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Верил, что можно накормить всех честно и качественно. Это его и погубило. Рынок не терпит святых, молодой человек. Рынок их пережёвывает и выплёвывает косточки. Надеюсь, вы прагматичнее?

Я взял полотенце и начал протирать бокал. Просто, чтобы занять руки, это немного успокаивало и направляло мысли в нужное русло.

— Поэтому я не святой, Ваша Светлость. Я бизнесмен, который умеет готовить. И я предпочитаю не быть обедом, а тем, кто держит нож.

Оболенский хмыкнул.

— Хороший ответ. Резкий. Яровой считает вас фанатиком и выскочкой. А я вижу калькулятор в ваших глазах. Мне это нравится.

Яровой. Имя резануло слух. Значит, они обсуждали меня.

Бестужев, как заправский конферансье, разлил аперитив.

— Василий у нас отвечает за то, чтобы мир вертелся, Игорь, — пояснил барон, подавая бокал князю. — В прямом смысле. Логистика, транспорт, склады. Всё, что едет, плывёт или летит в Империи, так или иначе проходит через его руки. Об этом я уже говорил, но забыл добавить, что он член Совета «Магического Альянса».

Я замер. Передо мной сидел один из глав вражеской организации. Один из тех, кто, по сути, давал «зелёный свет» химии Ярового, развозя её по стране. Моя рука невольно сжалась на ножке бокала. Враг.

Но Оболенский заметил мою реакцию и лениво махнул рукой.

— Не делайте такое лицо, юноша. У вас скулы сводит. Да, я в Совете. Но мне плевать на идеологию Ярового и его порошки. Меня волнуют цифры. Тонно-километры. Маржа. Яровой — мой партнёр, да. Но он слишком шумит. Шум мешает деньгам любить тишину. А его война с вами… она становится слишком громкой.

Я посмотрел на него по-новому. Это был не фанатик, а чистый бизнес. Логистика. Кровеносная система экономики. Ему всё равно, что возить — яд или лекарство, главное, чтобы платили вовремя и не взрывали склады.

— Значит, если я предложу вам тишину и прибыль… — начал я.

— То мы сможем поговорить, — перебил он, делая глоток. — Но сначала накормите меня. Я голоден, а слухи о вашем таланте уже начинают раздражать своей навязчивостью.

Я кивнул. Ситуация прояснялась. Передо мной был не враг, а возможность. Если «Зелёная Гильдия» сможет предложить объёмы, Оболенский переключит стрелки на путях, и поезд Ярового полетит под откос.

Да, я понимал, что это слишком амбициозные мысли, но не мог от них избавиться, уж больно лакомыми они мне казались.

Бестужев посмотрел на свои часы.

— Терпение, Василий. Мы ведь не начнём без десерта? — он хитро улыбнулся. — Я пригласил ещё одного… игрока. Чтобы замкнуть цепь.

— Кого ещё ты мог вытащить в такую погоду? — проворчал Оболенский.

Двери снова распахнулись.

На этот раз дворецкий даже немного побледнел. Он набрал в грудь побольше воздуха и объявил:

— Граф Всеволод Яровой.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я ждал кого угодно. Критика, инвестора, другого олигарха. Но Яровой? Человек, который хотел меня уничтожить. Человек, который, возможно, убил моего отца.

Граф выглядел внушительно. Выправка, взгляд, дорогой костюм. Всё говорило о том, что он привык (и умеет) держать власть в кулаке. Однако, увидев меня за стойкой, он сбился с шага. Буквально на долю секунды. Его лицо, привыкшее носить маску вежливого безразличия, дрогнуло. Взгляд метнулся к Оболенскому, развалившемуся в кресле с бокалом, потом к улыбающемуся Бестужеву.

— Александр, — голос Ярового был тихим, но в этой тишине звенело стекло. — Это шутка или оскорбление? Пригласить меня на ужин с Белославовым?

Бестужев развёл руками, наслаждаясь моментом.

— Это возможность, Всеволод. Уникальная возможность понять, почему весь город говорит об этом мальчике. И почему Василий, — он кивнул на князя, — так хочет попробовать его стейк. Ты ведь не откажешь князю в компании? Или ты боишься несварения?

Это был шах. Яровой не мог уйти. Это значило проявить слабость перед Оболенским, своим ключевым партнёром. Уйти значило признать, что он меня боится.

Граф медленно, с достоинством, достойным лучшего применения, прошёл к столу.

— Барон, у вас странное чувство юмора, — процедил он, садясь напротив Оболенского. — Хорошо. Я останусь. Но предупреждаю: если мне не понравится, я буду считать это покушением на отравление аристократа. И действовать буду соответственно. Со всей строгостью закона и… не только.

Он вперил в меня взгляд.

— Не волнуйтесь, граф, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Яд — это оружие трусов и плохих поваров. Я не собираюсь вас травить. Я убью вас… вкусом.

У меня родился план. Я должен приготовить что-то такое, что разделит их, а потом соберёт заново, но уже по моим правилам.

Вадим Фарг, Сергей Карелин

Имперский повар 6

Глава 1

Накормить врага порой сложнее, чем убить. Убить можно быстро, одним ударом, не глядя в глаза. А еда — это интимный процесс, требующий доверия, которого в этой комнате не было и в помине.

— Слышал, в городе перебои с лекарствами, — вдруг произнёс Яровой. Его голос был тихим, бархатным, но в нём отчётливо слышался яд. — Особенно это касается «Эликсира тёмного боба». Говорят, беднякам теперь нечем лечить несварение желудка.

Он сделал паузу, сделав глоток.

— Злые языки утверждают, что ваш партнёр, господин Дода, создал искусственный дефицит. Скупил всё подчистую. Не слишком ли это… цинично? Лишать народ медицины ради кулинарных экспериментов?

Я аккуратно отложил полотенце и выложил на стол перед собой нож.

— Ваша Светлость, — ответил я, глядя ему прямо в переносицу. — Использовать этот нектар как средство от вздутия живота — всё равно что забивать гвозди микроскопом или топить камин ассигнациями. Это