Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— И если я докажу, что это покушение, а не ДТП, — продолжил я, — это очень многим не понравится. Но я всё равно пойду до конца, потому что я на вашей стороне, Андрей. И на стороне вашей сестры.

— Докажите сначала, — глухо проговорил он.

— Жизнь покажет, — сказал я. — Всего хорошего. И скоро увидимся.

Я вышел.

Когда сел в машину, сказал уже вслух:

— Ну и что думаешь?

— Ты посеял в нём сомнения, — ответила Иби. — Теперь он будет прокручивать все события заново и оценивать их по-другому. Но ему этого мало. Недоверие очень сильно, и ему нужно доказательство того, что ты действительно на его стороне.

— И нам нужно найти тех, кто увёз Ингу, — сказал я. — И понять, куда увёз. И зачем.

— Я не вижу практического смысла в похищении, Егор. Если это те, кто хочет уничтожить проект, то проще лишить жизни прямо в больнице… А не вывозить куда-то.

Порой Иби бывала эмоциональна, а порой делала выкладки вот так, объективно. Это удивляло, но помогало посмотреть на всё чуть отстраненно.

— Наверное, чтобы проект не смогли повторить, — задумчиво ответил я. — Кому-то он сильно мешал. А чтобы понять, кому и чем, нам придётся копать глубже.

Иби вздохнула.

— Кстати, — сказала Иби, — ты просил напомнить, что нужно привезти продукты пленнику в подвале гаража.

— Ой, точно, — отозвался я. — Сегодня же. Спасибо. Что бы я без тебя делал.

* * *

К гаражу я поехал, когда уже стемнело. До этого я месяцами, а то и годами там не появлялся, а теперь, чтобы не частить, решил, что буду наведываться к пленнику по темноте. Дождался ночи, заехал в магазин, набрал консервов, хлеба и даже расщедрился на пачку печенья для Кирпича.

Если он и дальше ничего не вспомнит и не начнёт говорить, придётся решать вопрос иначе. Как именно — я пока не знал. Убивать его я не собирался, отпустить тоже не мог, ведь тогда он начнёт охоту уже на меня. Сдать его официально — тоже вариант сомнительный: либо до него там всё-таки доберутся убийцы, либо его показания быстренько развернут против меня. Всё-таки я удерживал его силой, а статью за незаконное лишение свободы никто не отменял, какими бы благими намерениями я ни руководствовался. И то, что всё делалось ради его же безопасности, ещё нужно доказать, особенно если в деле замешан Верёвкин. Уж тогда рассчитывать на снисходительность не придется.

Я подъехал к гаражу, заглушил двигатель, выключил фары и вышел. Ночь дыхнула прохладой. Где-то в частном секторе заунывно выла собака. Над крышами висел тусклый полумесяц, давая ровно столько света, чтобы видеть очертания гаражей. Вокруг стояла тишина, от которой невольно начинаешь прислушиваться к каждому собственному шагу.

Я отомкнул дверь и вошёл внутрь. Изнутри замок, как и раньше, не закрывался. Заедал, и сколько я ни пытался провернуть ключ, толку не было, так что пришлось просто прикрыть дверь, оставив её не запертой.

Подошёл к люку в полу, на который я ещё раньше повесил навесной замок, благо проушины для крепления там имелись изначально. Для чего отец вообще придумал эту тайную комнату, место ли отдыха или скрытую камеру, я так и не знал, и иногда ловил себя на мысли, что, возможно, он тоже когда-то держал здесь кого-то. Даня, сосед, советовал прошерстить подвал как следует. И мысль эта была правильной, но пока там обретается Кирпич, придётся с поисками повременить.

Я отомкнул навесной замок, откинул крышку люка, и свет внизу загорелся не сразу. Наконец, щёлкнул выключатель, и из полумрака показался сонный Кирпич — обросший, грязный, с тёмными кругами под глазами, похожий на узника какого-то средневекового подземелья. Он прищурился, поднял голову и пробурчал, не скрывая злости, что, мол, лучше бы я его прикончил, чем держал здесь и ждал, когда он «прозреет».

— Вот вспомнишь, — сказал я, — тогда и выпущу.

— А если не вспомню?

— Давай не будем о грустном, — хмыкнул я и сбросил вниз пакет с продуктами. — Вот твоя пайка.

Он наклонился, поднял пакет, заглянул внутрь, поворошил содержимое.

— Опять консервы. Опять хлеб, — буркнул он. — Ну хоть печеньки принес…

— Ну, извини, кухни не предусмотрено, чтобы готовить.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

— Хоть бы плиточку какую-нибудь маленькую электрическую привёз. Или туристическую, на газовом баллончике. Пожрать горяченького.

Потом вдруг проговорил тише, каким-то неожиданно жалобным голосом:

— Я по-человечески прошу… Отпусти меня, мент. Погибаю тут… у меня ж гастрит…

И на секунду мне стало его жаль. Но Иби тут же вмешалась.

— Егор, он врёт. Он не сломлен. Он не жалуется, а пытается манипулировать.

— Молодец, Иби, — мысленно отозвался я. — Ты прямо как карманный детектор лжи. Сразу определяешь.

— Я не детектор лжи, — ответила она. — Возможно, Егор, я настоящая и живая. Ты же сам знаешь. Моё сознание скопировано с Инги. С Инги Беловской.

— Да, — сказал я. — Но готов поклясться, что ни одна Инга и ни один нейрофизиолог не могут так считывать людей, их реакции, истинные эмоции. Определять ложь так, как это делаешь ты.

— Значит, я всё-таки машина? — вздохнула Иби.

— Да подожди ты, — сказал я. — Я не хотел тебя обидеть. Чего ты сразу?

— Да я не обижаюсь.

— Да вижу я, что обижаешься.

— Начальник, — пробурчал Кирпич. — Ты чего там головой качаешь? Губами шевелишь. Ты с кем вообще?

— Не твоё дело, — ответил я. — Ты вспомнил, кто ты?

Он криво усмехнулся и отвёл взгляд.

— Как твоё имя? — спросил я.

— Ничего я не вспомнил, — пробурчал он. — И вряд ли вспомню.

— Зато я кое-что про тебя вспомнил, — сказал я. — Точнее, выяснил.

Он напрягся, но продолжал молчать.

— Я пробил тебя по дактилоскопической базе. И представь себе, твоя дактокарта там была. Как участника боевых действий.

Я сделал паузу и произнёс мысленно:

— Иби, загрузи на него досье.

— Готово! — отозвалась напарница.

Я стал зачитывать:

— Григорий Иванович Золотарёв. Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения.

Он слушал внимательно, но как лекцию, даже не шелохнулся.

— Вот только числишься ты погибшим.

Тишина стала тяжелее. Кирпич, он же