Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

— Джошуа, ты просто чудо! — прошептала она, утирая слезы.

— Ваш парень, да? — спросил Шон Уоллес, ласково потрепав ее по плечу.

— Да, вроде того, — ответила Келли, шмыгая носом и уже деловито — утирая последнюю слезу.

— Мне показалось, что он славный малый.

— Так оно и есть.

Реза датавизировал содержание полученного сообщения на вторую платформу.

— Полностью согласен с Джошуа насчет того, что и от одержимых, и от облака надо держаться подальше, — добавил он от себя. — Миссия выполнена и теперь наша единственная задача состоит в том, чтобы остаться в живых и передать полученную информацию властям Конфедерации. Будем продолжать движение вверх по реке, к фермерам-тиратка и надеяться, что сумеем продержаться там до возвращения «Леди Макбет».

Причиной появления на Лалонде фермеров-тиратка стало не что иное, как куст ригар.

Изыскивая источник первоначального финансирования, КОЛ направил образцы автохтонной флоры Лалонда всем членам Конфедерации, что представляло собой обычную при организации подобных экспедиций попытку обеспечить исследованиям как можно более широкую поддержку. Киинты, как чаще всего и случалось, проектом не заинтересовались, а вот тиратка сочли мелкие ягоды ригара превосходным сырьем для приготовления изысканнейшего деликатеса. Из них выжимали сок, составлявший основу прохладительного напитка, или размалывали с сахаром для получения клейкой помадки. Переговорщики из КОЛ утверждали, что ригар стал тиратканским эквивалентом шоколада. Мысль о возможности культивировать ригар в широких масштабах настолько увлекла обычно замкнутых ксеноков, что они не только поддержали экспедицию, но и согласились на организацию совместной экспедиции с тем условием, что доля участия их торговой компании в КОЛ составит четыре процента. Этот факт имел немалое значение, поскольку со времени вступления в Конфедерацию, они присоединились к колонизационному проекту всего лишь в третий раз. Участие тиратка добавляло КОЛ респектабельности и при этом не приводило к конфликту интересов, поскольку на вкус человека ягоды ригара представляли собой нечто вроде маслянистого винограда.

Пять лет спустя, после того как первые корабли спустились с неба, чтобы заложить Даррингем, первая партия тиратканских поселенцев стала осваивать подножие горного массива, сделавшегося со временем южной границей бассейна Джулифф, региона, сплошь засаженного кустами ригара. Долгосрочными экономическими прогнозами КОЛ предусматривалось, что и тиратканские, и человеческие поселения будут распространяться все дальше от своих центров, пока зоны расселения обеих рас не сойдутся у общей границы. Предполагалось, что к тому времени трудности первоначального освоения останутся позади и процветающие колонии смогут вести взаимовыгодную торговлю. Однако этому предстояло случиться лишь в отдаленном будущем, пока же человеческие поселения, расположенные вдалеке от Даррингема, были такими же бедными, как Абердейл или Шустер, да и урожая тиратканских плантаций едва хватало, чтобы заполнить трюмы звездных кораблей, присылавшихся купцами на планету два раза в год. Соответственно и контакты между представителями двух народов были сведены к минимуму.

Ближе к вечеру, когда саванна уже начала переходить в холмистое предгорье, наемники увидели первый тиратканский дом. Ошибиться было невозможно, ибо это сооружение представляло собой желтовато-коричневую, слегка сужавшуюся кверху башню в двадцать пять метров высотой с круглыми, закрытыми черными пузырями окнами. Данный образец жилища появился на давно заброшенной родине тиратканцев — мире, обозначенном на картах как Мастрит-ПД, — и повторялся на каждой планете, куда прибывали их корабли. Нигде во всей галактике они не строили ничего другого.

Дом стоял у реки подобно пограничному сторожевому замку. Октан пару раз облетел его, озирая нечеткие границы полей и садов, заросших травой и низкорослыми кустарниками. Коническую крышу башни покрывал мох.

— Никакого движения, — доложил Резе Пат. — Я бы сказал, что все убрались отсюда три-четыре года назад.

Ниже по течению от заброшенной башни, там, где река, которую больше не покрывал ковер снежных лилий, сужалась примерно до восьми метров и становилась совершенно не судоходной из-за каменистых порогов, платформы приземлились, и группа собралась вместе.

— У тиратка так принято, — сказал Сэл Йонг. — Дом используется лишь один раз, а когда пара первопроизводителей умирает, запечатывается, превращаясь таким образом в их гробницу.

— Ближайшая плантация и деревня при ней расположены в шести километрах к юго-востоку, — объявил Реза, сверившись со справочным блоком и датавизировав остальным карту. — Обозначена как Коастук-РТ. Только вот находится она за холмами. Как думаешь, Ариадна, платформа над ними пройдет?

— Должна пройти, — ответила Ариадна, сфокусировав свои оптические сенсоры на волнистом предгорье. — Трава тут короче, чем в саванне, слишком высоких и острых скал не так уж много.

Бросив взгляд на запад, она увидела еще три выделявшиеся на фоне однообразного пейзажа башни. Все они находились в тени двигавшихся вдоль горного кряжа черных дождевых туч. С того времени как платформа покинула джунгли, ветер заметно усилился. Оглянувшись на север, Ариадна увидела затягивающее весь горизонт и тянущееся за ними красное облако. Однако оно осталось позади, над Кволлхеймом, небосвод же над головой радовал безупречной голубизной.

Забираясь на платформу, Келли ощутила на обнаженных руках первые дождевые капли и полезла в сумку, за курткой с капюшоном. Обгоревший защитный жакет остался в джунглях — в таком состоянии от него все равно не было бы никакого проку.

— Прошу прощения, — сказала она Шону Уоллесу. — У меня только эта куртка, а другим ничего такого не нужно.

— Не за что, мисс Келли, — отозвался тот. — Не извольте беспокоиться, со мной все будет в порядке.

В следующее мгновение его полетный комбинезон приобрел цвет яркого индиго, потом ткань стала более плотной, и он оказался облаченным в точно такую же куртку, как и у нее, вплоть до логотипа «Коллинз» на левом плече.

— Видите, а? Старина Шон еще может о себе позаботиться.

Порадовавшись тому, что ее процессор памяти продолжает запись, Келли кивнула и торопливо — дождь становился все сильнее — натянула куртку.

— Как насчет перекусить? — спросила она ирландца, когда Тео отвернул от реки и направил платформу в сторону деревни тиратка.

— Спасибо, не откажусь. Но всяких там деликатесов не нужно, я к разносолам не приучен. Мне что попроще, то и лучше.

Порывшись в сумке, Келли нашла плитку со вкусом таррита. Никому из наемников съестные припасы не требовались: их метаболизм был отрегулирован так, что выработанные организмом межтканевые ферменты легко расщепляли любые вещества, содержащие протеины и гидрокарбонаты.

С минуту Шон молча жевал плитку, а потом ухмыльнулся.

— Вроде ничего. По вкусу напоминает чернику, собранную утречком по росе.

Келли поймала себя на том, что улыбнулась в ответ.

Над сушей платформа продвигалась заметно медленнее, чем над водой: задачу пилотов усложняли валуны, овраги и прочие неровности местности. Не упрощал ее и дождь, превратившийся в настоящий ливень.

Пат направил Октана на север, подальше от сердца грозы.