Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

— Ореховая каша, жаль только, что без крупы и без меда.

— Тут яблони есть, — вспомнил волшебник. — Может, яблок добавим?

— Здорово!

Свежий воздух и съеденные корешки подействовали на Ника почти волшебно. Тело все еще болело, но появились силы, чтобы подняться сперва на четвереньки, а потом и на ноги. Ветер продувал одежду насквозь, но голод сейчас был страшнее холода. В сгустившихся сумерках Ник осмотрелся и побрел туда, где, как подсказала ему память, росли яблони. Вряд ли жители этого ужасного дома собрали все плоды.

Он плохо помнил то, что происходило, когда его телом управлял дух, но отрывочные образы все-таки сохранились. Кажется, кроме безумного господина, его подручного и одержимого теперь слуги здесь никто не жил. Большой дом выглядел заброшенным, сад зарос сорняками и земляными грушами, живучими, как сорняки.

Яблони оказались именно там, где он помнил. На ветках плодов не было видно, но в траве под деревьями валялось множество восхитительных ароматных яблок. Ник вгрызся в одно из них, другой рукой стараясь ухватить сразу несколько. Он понимал, что прямо сейчас вряд ли кто-то придет и отнимет его добычу, но все равно не мог заставить себя остановиться. Сожрал одно яблоко вместе с серединкой, впился зубами во второе… И вдруг услышал за шумом ветра голоса.

Он замер и прислушался. Голоса приближались. Мелькнула мысль, что нужно драться. Он не позволит снова запереть себя в подвале! Да и оставить такую долгожданную еду было немыслимо. Но здравомыслие победило.

Ухватив столько яблок, сколько смог удержать, Ник, пригнувшись, юркнул в кусты.

Глава девятая

Старые яблони в сумерках выглядели зловеще. Ветки мотались на ветру, словно плясали пьяный танец. Кусты вокруг вторили нестройным шуршанием. Зато ветер стряхнул на землю спелые плоды с верхушки. Пока Скай хрустел одним яблоком, Пит насобирал их в полу плаща целую кучу. Даже угостил парочкой застоявшуюся под навесом лошадь.

Кобылка, за день слопавшая все оставленное ей сено, выглядела не слишком довольной, но угощение приняла.

Перетертые в крупу и прокаленные орехи, уваренные с яблоками, оказались изрядно кисловаты, но проголодавшиеся за день парни умяли весь котелок с удовольствием. Разгаданная тайна поднимала настроение и аппетит.

После насыщенного дня очень хотелось еще и спокойную ночь. Но этой мечте сбыться было не суждено. Лошадь никак не желала успокаиваться. Ржала, взбрыкивала, а потом принялась бить задними копытами в стену домика, так что посуда на полке задрожала.

— Да что ж это такое? — возмутился Скай. — Она что, обижается, что ее днем не прогуляли?

— Пугает ее что-то, — пояснил Пит. — Надо идти проверять. Скорее всего, ерунда, ветер ветками скребет. Но лучше убедиться.

Он зажег лампу и быстро оделся. Вышел за дверь, но тут же вернулся за топором.

— Кажется, волки. Какая-то тень в кусты метнулась.

Скай, все равно уже разбуженный, принялся натягивать одежду.

Волки, если это были они, с двумя людьми предпочли не встречаться. Лошадь, почувствовав защиту, принялась неторопливо пожевывать соломинки. Скаю тоже захотелось есть. Ночью вообще есть хотелось особенно сильно, тело словно бы недоумевало: разве можно по ночам вставать не для того, чтобы чем-нибудь подкрепиться? Пришлось хрустеть припасенными в кармане орехами.

Побродив вокруг домика и так и не дождавшись волков, парни замерзли и вернулись в тепло.

— Ты ложись, — сказал Пит, ставя лампу на стол. — А я постерегу. А то ведь только задремлем, эти заразы вернутся.

Скай снял сапоги и, не раздеваясь, вытянулся на тюфяке. Сон не шел. Ни на правом боку, ни на левом, ни на спине.

— Пит! — окликнул он наконец кучера. — Скажи-ка, а когда на вас с Донни упала гаргулья, там ничего странного не было?

— Не считая падающей каменной страшилы? Да вроде нет. Хотя я бы и не заметил, наверное. Только и успел облиться холодным потом да в сторонку прыгнуть. До сих пор себя корю, что слабовато Донни дернул. Чуть сильнее бы — и нога бы уцелела.

— Холодным потом, говоришь?

— Ну да, бывает, знаешь ли, такое, когда на тебя раззявленная каменная пасть несется.

— Ты и пасть разглядеть успел?

— Успел. Зубищи вот такенные! — Какие именно у гаргульи были зубищи, Скаю из-за печки было не видно, но по голосу было понятно, что солидные.

— Пит, ты только не сердись, но, по-моему, гаргулья была не настоящая.

— Эй, я что, сочиняю, что ли? — возмутился кучер. — Я бы тогда чего поубедительнее придумал, чем каменюка, которая сперва падает, а потом на месте опять и снова целая. Это ж нарочно не придумаешь.

— Нет-нет, — поспешил объяснить волшебник. — Именно это вы и видели. А еще там было холодно и как будто мокро, но, когда все закончилось, мокрым ты вовсе не был.

— Может быть, — с сомнением сказал Пит. — Я точно не помню, не до того было, чтобы о мокрой рубашке печься.

— А я уверен, что мокрой она и не была. Ну или не так сильно, как ты это почувствовал. Это тоже волшебство духов. Есть такой гад, называется Пугало. Питается страхом, как ты уже, наверное, понял. Когда он большой и долго живет на одном месте, то может насылать очень убедительные видения. Настолько, что твое тело ему верит. Я такого гонял по иллюзорным кустам, весь потом исцарапанный ходил. Вот и у Донни мышцы повреждены, а кость целая. Но сам Донни настолько поверил в свою травму, что продолжает чувствовать, будто она сломана. Похоже?

— То есть эта сволочь показала нам страшную картинку, а мы чуть оттого не померли? — возмутился Пит.

— Не совсем картинку. Пугало не может придумать что-то свое, оно меняет ваше восприятие мира. Оно вообще не то чтобы разумное. Чтобы были заросли, нужен хотя бы один куст. Чтобы гаргулья с крыши упала, она должна там стоять. Но с настоящими кустами и гаргульями ничего при этом не происходит. Поэтому она по-прежнему на месте, а я не чувствую там остаточной магии — там просто не было такого выплеска силы, от которого следы остались бы надолго.

— А зачем он нас так припечатал? Это ж, я так понимаю, был привратник?

— Наверное, хотел, чтобы вы убрались? Он же старик, всю жизнь тут прожил, правильно?

— Вроде да.

— Ну вот и представь: служишь ты господину верой и правдой, в тайных опытах помогаешь, с собой позволяешь невесть что проделывать. Господин же, наверное, не с себя начал опасные эксперименты.

— Это уж наверняка, — согласился кучер.

— Вот! А тебя на старости лет из родного дома гонят. Возьми, мол,