"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

По идее, старший в группе — Громов, в его отсутствие Карапетян взялся командовать, Леонид не возражал. Тем более акция на базаре была спланирована ещё в пятницу, при Сергее Михайловиче.

Машину бросили за полквартала до Колхозной площади. Или «Колхозки», как её звали смоленские аборигены. Разбились на две группы и, прикидываясь покупателями-обывателями, лениво пошлёпали к торгующим.

Никаких капитальных строений колхозный ТЦ в 1969 году не знал. Самые удачливые разместились на дощатых прилавках под навесом, большинство торговало с земли или с крестьянских телег, не распряжённых, лошади что-то меланхолично жевали и грозили прямо там справить нужду — в непосредственной близости от пищевых продуктов. Учитывая зиму и лёгкий мороз, как продавцов, так и посетителей было в целом не слишком много, «Колхозка» без труда вместила бы втрое больше.

Самвел и Леонид прошли мимо бабок с семечками, всесезонным товаром, и приблизились к мужикам, предлагавшим скобяную утварь. Первым был безногий инвалид, разложивший на тряпице металлические кружки, вилки и ложки, подозрительно напоминающие такую же стандартную посуду из столовой воинской части, но кто упрекнёт-проверит инвалида? Следующим стоял мордатый тип, очень похожий на фотографию Родиона Сидорова в отделе кадров «Кристалла». В руках держал два ножа длиной с винтовочный штык.

— Почти как кавказские, дорогой! Сколка стоыт? — включил «чурку» Таги Заде.

— Этот — за червонец отдам, — мордатый протянул меньший нож. — А этот не меньше пятнашки.

Самвел взял в руки хлеборез с лезвием шириной в три пальца и массивной деревянной рукояткой, попробовал упругость стали и вполне удовлетворился увиденным, потому что вытащил удостоверение.

— Милиция! Славомир, давайте свидетелей ближе, чтоб подтвердили: гражданин торговал холодным оружием.

— Какое оружие, просто ножи для кухни… — пытался сопротивляться мордатый, но когда на тебя насели сразу четверо милиционеров и накинули браслеты на запястья, трепыхаться сложно.

Его привели к «волге» и запихнули на заднее сиденье. Роман остался с парой свидетелей, отловленных на рынке случайных покупателей, теперь развлекавшихся в милицейской операции, и прямо на капоте писал протокол изъятия. Таги с Леонидом зажали задержанного с двух боков. Самвел обернулся к мордатому с переднего сиденья, демонстрируя самый большой самодельный нож.

— Для кухни, говоришь? Где взял?

— Сам выточил. Из рессоры.

— Раз занимаешься этим промыслом, мог бы и узнать, чем оружейный нож отличается от хозяйственного. Смотри! Металл очень твёрдый, лезвие жёсткое — руками не согнёшь, не сломается при ударе в рёбра, а пройдёт насквозь, первый признак. Следишь за мыслью? Рукоять удобная для хвата при ударе, а задник лезвия выступает за рукоять, образуя упор для пальцев. То есть в момент удара в человеческое тело пальцы не соскользнут на остриё. Достаточно, чтоб любой эксперт признал этот нож колюще-режущим холодным оружием. Его ношение и сбыт караются по части второй статьи 218 Уголовного кодекса РСФСР, наказание — до 3 лет лишения свободы. Поскольку у тебя ножей несколько, и занимаешься преступной деятельностью постоянно, получишь максимум.

Леонид постарался сохранить нейтральное выражение лица. Опер нагло переврал критерии отнесения железки к холодному оружию, если так подходить, то за каждый мясницкий нож надо карать. И наказание по части второй — всего год. Но Самвел врал настолько профессионально и убедительно, что просто заслушаешься. Мордатый проникся и поплыл.

— Да не знал я… Зарплата маленькая, детки маленькие…

— И писька маленькая? Не плачься мне. Незнание закона не освобождает от ответственности. В тюрьме тоже будешь работать. 40 процентов отчисляешь администрации зоны, остальное сможешь переводить семье. Детки, небось, через 3 года побольше вырастут. Не забудут папку?

Уровень социалистической законности в данной акции давно опустился ниже ноля и продолжал падать в бездну. Но оперативно-розыскная деятельность почти вся такая.

— Где работаешь? — рявкнул Леонид.

— На хлебзаводе…

Прямо в салоне машины обшарили его карманы, обнаружив заводской пропуск «Кристалла».

— Так… Родион Тимофеевич… — с крайним разочарованием в голосе протянул Карапетян. — Я уж думал, ты реально раскаялся, про деток вспомнил. Нет, обманываешь! Нет тебе доверия.

— Так уволят, если узнают! Не губите…

— Сядешь — всё равно уволят.

— Пощадите, мужики…

Лишь через четверть часа Самвел позволил себе «подобреть» и ещё подумать — давать ли делу ход, если Родион добровольно расскажет о хищениях на заводе.

— Про кражи… Не знаю. Ну, инструмент какой. Те же ножи…

— Как, кстати, ты их выносил?

— Через мусорщика. За бутылку…

То есть десятки бойцов ВОХРа на смене, голевой режим с полным переодеванием и прочие строгие меры борьбы с выносом ценностей не выдержали конкуренции с обычной бутылкой водки за 3 рубля 62 копейки.

— А бриллианты? — Самвел, наконец, перешёл к главному.

— Не, впрямую их не крадут. Там же ответственность всей бригадой, пропал камень — выплачивают втройне. Только растят.

— Растят⁈

— Ну да, растят. Покупает огранщик кольцо в магазине с камушком в три сотых карата и пускает в дело.

— Почему в три сотых?

— Ясно — почему, — удивился неосведомлённости Самвела ножевых дел мастер. — Меньше чем 0.03, народ их называет осколками, гранят восьмигранки, Кр17. А растить нужно Кр57. Не въехали? Это основной стандарт огранки. Огранщик выточил Кр57 такого же цвета и качества, как его камень, но подложил меньший, 0.04 и забрал себе. Тот подложил. Потом поменял 4 сотки на 5 соток. И так до полкарата.

Леонид мысленно застонал. Выходит, как «растить» бриллианты знает самый последний слесарь «Кристалла». Как нечто очевидное и само собой разумеющееся. Неужели Боря Синьков не в курсе? Шаткие подозрения в адрес ОБХССника выросли в разы. И почему Васильев ничего не сказал?

— Сколько же времени нужно, чтоб превратить осколок в полкарата? — спросил у новоиспечённого информатора.

— Не осколок, а Кр57, я же втолковываю…

— Не суть. Если на сотую карата на каждом камне, то за несколько смен — получится?

— Не-а. Заметят. Кто не хочет залететь, меняет не больше одного камня за смену. И то, надо чтоб подходил по цвету и качеству, тогда хрен подкопаются. Полгода.

— Не быстро, — понял Самвел. — А каратник?

— Не знаю. Наверно — вообще нет. Карат и больше под строгим контролем. Дают только нескольким мастерам, и у каждого над душой технолог висит. Почти всё — мелочёвка.

Потому что крупное сырьё Де Бирс и так забирает по хорошим ценам. А камни в сотые и десятые доли карата выгоднее перерабатывать в СССР с дешёвой рабочей силой, тем более на производстве со сплошь ручными операциями, вспомнил Леонид объяснения главного технолога. Кстати, пронести исходный Кр57 в производственную зону проще простого. Например, распотрошил папиросу, всунул камень и снова засыпал табак… Уточнил:

— Родион, а выращенные брилы тоже вывозит мусорщик?

— Не знаю. Василий