"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Ещё раз её поцеловал, но без плотных объятий.

— В ресторан не хочу. Сегодня там была безобразная сцена, не желаю напоминаний о ней. Просто пройдёмся, купим бутылку вина и вернёмся в номер, хорошо?

Спустившись, они просто пошагали по Советской. Морозец окреп, лицо Наташи разрумянилось. Она сняла очки, положив в сумку, и всецело полагалась на спутника, взяв его под руку.

Болтали о пустяках. Потом женщина, запрокинув голову и глядя в зимнее звёздное небо, принялась читать стихи.

Как полночь пробьет, отодвинь занавески

И в небо морозное долго гляди…

И знай: наши взгляды встречаются в блеске

Далекой, далекой, но общей звезды.

(В. Набоков)

— Ты — просто непостижимая, — вздохнул Леонид, когда она закончила. — Внешне — вся из себя ледяная крепость, неприступная классная дама, алмаз души. И одновременно столько чувств, романтики…

— Ты много чего обо мне не знаешь. В том числе дурного. Лёд — это внешняя защита, наружная стена крепости. Я очень медленно пускаю людей ближе. Последние годы — вообще никогда. С тобой сама себе удивляюсь, словно меня подменили. Может, в Смоленске, таком провинциальном и заурядном, есть своя магия?

Вспомнился российский сериал «Вампиры средней полосы» о вампирах Смоленска, но его текст не процитируешь, его снимут (если снимут в этой реальности) только через полвека. Когда разговор перекинулся от слишком личного к отвлечённым темам, Леонид заговорил о кино.

Культовые комедии 1960-х годов, которыми российский зритель будет засматриваться и после распада СССР, Наталью забавляли, но не особо трогали. Куда больше оставили отпечаток «Иваново детство» и «Андрей Рублёв» Тарковского. И особенно «Доживём до понедельника», ну конечно, она же начинала в средней школе.

— Про войну, Отечественную и Гражданскую, у нас снимают больше, чем о жизни и любви, — заметил Леонид.

— О, там тоже встречаются и проходные ленты, и шедевры. Меня сразили «Два товарища». Причём отрицательный герой и белый офицер в исполнении Володи Высоцкого вышел ярче, чем красноармейцы. Он гениален. В том числе в фильме «Белый взрыв», где Высоцкий сыграл в дуэте с Курочкиной. Знаешь?

— Курочкину — да. Фильм забыл.

— Ну, её-то все любят. Всенародная звезда, — Наташа бросила последние слова с лёгким презрением. В 2020-х годах сказала бы: знаем этих сосок.

Замечание слегка задело Леонида.

— Она была той самой четвёртой, похищенной смоленским маньяком.

— Ого! Так ты её спас?

— Выходит — да.

— Отблагодарила?

Ещё как! Но это личное. Не для рассказов следующей подруге.

— Если имеешь в виду кое-что нескромное, то какой из меня любовник с переломанными рёбрами?

— Ну, сейчас-то вполне.

— Спасибо за лестную оценку. Из уст учительницы звучит как: «садись, Воронов, четыре, давай дневник».

— С плюсом!

— Давай зайдём в тот гастроном. Перехватим по бутерброду в кулинарии, коль в ресторан не хочешь, а то я с утра натощак. И возьмём бутылочку в номер.

Ассортимент соответствующего отдела содержал плодово-ягодные вина в ассортименте, водку, пиво «Жигулёвское», «Советское шампанское», но только сладкое, Наталья отказалась. Выбрали молдавскую «Фетяску».

Второе свидание обошлось дешевле вчерашнего, но получилось гораздо более душевным. Чувствовалось, что женщина давно не была с мужчиной — ни в постели, ни в откровенном общении. Постепенно раскрывалась как бутон розы, и это было очень, очень здорово.

Снова читала стихи, встав с постели нагая и демонстрируя идеальный силуэт в полумраке, прижалась к оконному стеклу…

Мне нравится, что Вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не Вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами…

Услышав эти строки, ставшие едва ли не гимном неразделённой любви, когда их спела Барбара Брыльска голосом Аллы Пугачёвой в фильме «С лёгким паром», Леонид обомлел. Неужели Наташа — такая же попаданка, как он сам или Гагарин? Фильм-то пока не снят!

— Как современно звучит! — сказала она, когда дочитала до конца и отвернулась от окна. В темноте различались маленькие и высокие белые грудки. — Но ведь Марина Цветаева написала их ещё в 1915 году, во время Первой мировой войны. Проза сиюминутна, а поэзия — вечна!

Леонид вздохнул с облегчением. Чуда не произошло, и ладно. Просто у Наташи столь же хороший вкус, как у Эльдара Рязанова, отбиравшего тексты песен к сценарию.

Вообще, она говорила мало. Но всё, что произносила, пришлось удивительно в тему. Такого душевного комфорта с женщиной Леонид не испытывал… Примерно никогда. Во второй жизни особенно.

Влюбился? Трудно сказать, но что всерьёз привязался — сто процентов.

Утром упорхнул, стараясь не разбудить, около восьми, повинуясь чувству долга и внутреннему будильнику, а так хотелось дождаться, когда откроет глаза, рыжая головка повернётся к нему на подушке…

Успеется. Так он надеялся.

Глава 14

14.

Обычно безлюдный в воскресный день, завод «Кристалл» около десяти утра напоминал растревоженное осиное гнездо. Громов, сдёрнутый из самого эпицентра празднования юбилея супруги, за ночь развил настолько бурную деятельность, что к заводу подкатил целый автобус, полный оперативных работников, поднятых по тревоге, не только из УБХСС министерства, но также из МУРа, до кого только дотянулись и мобилизовали, всего более трёх десятков. Переполошил КГБ, тех налетела целая стая — и местных, и из столицы, как же, валютная безопасность Отечества под угрозой! Из заводчан были вызваны Генеральный директор, главный инженер, главный технолог, начальники цехов, начальник охраны. Самое примечательное, «под ружьё» поставили хабзайцев из училища при «Кристалле», привлечённых в качестве понятых. Айварс, кутаясь в воротник от пронизывающего декабрьского ветра у проходной, ехидно заметил:

— Лучшая для них практика. Буд-дут знать и как гранить, и как воровать.

Самвел, как только зашли в режимную зону, позвал начальника цеха и попросил показать рабочее место Белко, а также отметить рассадку всех огранщиков, где начнётся обыск.

— Сидор Белко? — удивился Генеральный. — Это наш маяк. Лучший по производительности и качеству, ветеран войны, герой. Какие к нему могут быть претензии?

— Посмотрим на его станок — увидим, — не стал спорить Громов.

Станки были парные, по одному огранщику с каждой стороны. Рабочее место сугубо персональное, пояснил Васильев, крайне взволнованный воскресным шухером. Добавил, что у каждого своё излюбленное положение тела у станка, индивидуальные ограночные приспособления, куда зажимается цанга с кристаллом. Пересадка на другое место редка и специально отмечается в документации.

На первый взгляд рабочее место передовика и ветерана ни в малейшей степени не отличалось от соседних, те же инструменты, такие же чистота и порядок, жир вперемешку с угольной пылью от сгоревших алмазов аккуратно вытерт тряпицей в конце прошлой смены.

— Позвольте! — криминалист из группы КГБ протиснулся между заводчанами и прокурорскими,