Стрелец: Мрачные тайны империи - Денис Варфонум

— Ну и что же? — недоверчиво прищурился толстячок, — дай угадаю, сам Имперский Зодиак пожаловал? Да ещё и в полном составе, небось?

Захар тут же прыснул, разлив оставшийся в кружке чай. Сам торговец тоже рассмеялся, начав вытирать мокрый стол.

— Да нет, всё было слегка иначе, — хмыкнул Захар, — просто эта самая рейла вместе с отшельником Шрейдом и ещё несколькими неприятными личностями погибла под завалами разрушенного театра.

Дмитрий Семёнович покачал головой, поражаясь словам Чумакова. Если это всё действительно правда, то как его вообще туда занесло? Ну и жизнь у него, конечно!

— Впрочем ладно, про себя я вроде всё рассказал, мне больше интересно, что у вас тут происходило, — поинтересовался парень, надкусив один из бубликов, которые предлагались к чаю.

— В целом всё как обычно, разве что покупателей стало меньше, чем раньше, — угрюмо заявил торговец, — заработок лавки снизился, тебе надо это понимать, Захар.

Парень кивнул, ещё раз мысленно отметив, что сферу деятельности придётся однозначно менять.

— Ах да, ещё кое-что, — внезапно спохватился Дмитрий Семёнович, — чуть не забыл, что в твоей Ласе же недавно такое случилось! Весь город на ушах стоял, да и продолжает стоять. Событие, по сути, из ряда вон.

Чумаков тут же напрягся.

— О чём речь?

— Помнишь ещё летом там образовалось Темнейшее зарождение? — последовал встречный вопрос, на который Захар кивнул. Забыть подобное было сложно, ведь именно тогда у Петра пробудился огненный дар. — так вот, в скором времени зарождение перешло в новую фазу.

— Ужасающий Разлом? — догадался Захар.

— Именно так, но самое интересное-то ведь не в этом. Совсем недавно уже непосредственно Разлом перешёл в новую фазу.

— ЧТО?! — не сдержал эмоций Захар, — но как такое возможно?! Нигде в Сетрадии, насколько мне известно, нет ничего опаснее этих Разломов!

— Теперь, как видишь, есть, — усмехнулся толстячок, — его прозвали Гранд-ущельем. Ходят даже слухи, что туда некоторые члены Имперского Зодиака прибыли, а ты и сам прекрасно знаешь, что они редкого полёта птицы. В наших краях, а уж тем более в Ласе, им делать было бы попросту нечего. Но видимо это всё действительно правда.

Сказать, что Чумаков был ошарашен, это ничего сказать. Ничего подобного он и предположить не мог! Хотя на миг ему даже показалось, что Дмитрий Семёнович шутит и таким вот образом хочет отыграться за то, что наговорил ему Захар. Что-то ему подсказывало, что торговец нисколько не поверил этим байкам.

Но, как оказалось, нет. Слова Дмитрия Семёновича были правдивыми. Чуть больше расспросив его об этом, а также обо всём остальном, что ему нужно знать, Захар покинул свою лавку и оказался на улице. Сейчас он точно понимал, что будет делать дальше. Первым делом необходимо вернуться в Ласу и разобраться с оставшимися там вещами. Всё же это его родной дом. Место, где он родился. Совершенно неясно, что там с ним сейчас происходит, так что подобный вопрос необходимо закрыть. Вдруг его жилище разграбили Безумные? А они ведь вполне способны на такое!

Не медля больше ни секунды, он поймал первый попавшийся экипаж и добрался на нём до выезда из Султа. Уже там прикупил себе лошадь, на которой собирался добраться до деревни. Вот только у судьбы, как оказалось, были на его счёт другие планы. Не успел Захар оседлать лошадь, как кто-то неожиданно атаковал его со спины и одним сильным ударом отправил в беспамятство…

***

3 часа спустя

Очнулся парень с трудом. Голова жутко болела, тело ныло, а пол, на котором он лежал, буквально пронзил спину ледяным холодом. Парень выругался и подскочил на ноги, с удивлением обнаружив, что из одежды на нём присутствовали лишь оборванные штаны. Торс оказался обнажён, впрочем, как всё, что ниже колен.

Первое время глаза Чумакова привыкали к темноте. Его дыхание участилось, тело задрожало от того холода, что царил в этом месте. Голову парня буквально бомбардировали тревожные мысли и вопросы, на которые не было ответов. Несколько минут спустя он всё же смог различить очертания какого-то подвала и тюремной камеры, в которой находился. Железные прутья не давали возможности покинуть камеру, а это значит, что у его похитителей на него какие-то свои, особые планы.

Чуть позже появились и они. Не узнать в очертаниях этого места полуразрушенный подвал особняка эдла Осинова было проблематично. Уж слишком хорошо Захар помнил подробности происшедшего в этих стенах. Так что появление Владимира Орлова для него не вышло столь неожиданным. Рядом с ним оказался какой-то старик, которого Захар узнал не сразу. Но потом всё же узнал в нём Валерия Лецивого. При виде этих двоих он непроизвольно ужаснулся.

— Какого Разлома вы творите?! — гневно прошипел парень, сверля взглядом вошедших и пытаясь не казаться испуганным, что давалось крайне сложно.

— А ты как думаешь, Чумаков? — иронично спросил Орлов, приблизившись к металлическим прутьям камеры, — думаешь я не знаю, кто именно убил эдла Осинова? Или ты считаешь себя настолько неуязвимым, что полагаешь, будто не столкнёшься с последствиями?

Захар в ярости сжал зубы, поняв, что этот гад застал его врасплох.

— Также не забывай, что ты по долгу дружбы связан с Лаврентьевым, — подал голос Лецивый, — а о нём никто и никогда не забывал. Выйти на него через тебя будет проще простого.

— Вы заплатите за это! — сплюнул Захар, метнувшись к железным прутьям и успев ударить Орлова, который отскочил назад, гневно вскрикнув от неожиданной атаки.

— Щенок! — крикнул Владимир Орлов, презрительно посмотрев на Чумакова, — такими действиями ты сам себя лишаешь хороших условий. Хочу напомнить, что теперь твоя жизнь принадлежит мне. И от моего к тебе расположения зависит то, сколько еды ты будешь получать, как часто сможешь выходить в туалет, какую одежду получишь и будешь ли подвергаться пыткам.

— Да пошёл ты, — искренне выдал Чумаков и отвернулся, уходя в конец камеры. — как уже сказал, ты заплатишь за это. Рано или поздно…

— Не в твоём положении разбрасываться сейчас пустыми угрозами, мальчишка! — неприязненно отозвался Валерий Лецивый. — слыхали мы про то, какие средства есть в твоём распоряжении. Родители не оставили тебя бедняком, когда покинули этот мир, — он расхохотался,