Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

— Да нет, я точно что-то слышал, — я остановился перед его столом, задумчиво потерев подбородок. — Что-то про «сраного деда»? Про «занести»? Не припомните?

Он молчал, вжавшись в свое кресло. Его взгляд метался по кабинету, ища спасения, которого здесь не было.

— Что, на лапу с деда стрясти хотел, да? — я улыбнулся, кивнув головой, но теперь без тени даже наигранного дружелюбия. И на «ты» перешел. — «Решить проблему», которую сам же и создал?

— Да все так делают… — оправдывался он. — Как иначе-то, на одну зарплату…

Сухов посмотрел на меня с надеждой, будто искал понимания. И не удивительно, перед ним все ж таки стоял Волконский, типичнейший из продажных чиновников. Никто еще не знал, что теперь под этим именем (и этим слоем жира) скрывался совершенно иной человек. Он думал, что мы с ним одной крови.

— А вот теперь ты так делать не будешь, — сказал я, на этот раз уже жестко и без грамма веселья.

Наконец Сухов вздохнул, выпрямился и встретил мой взгляд. Поди ж ты, неужели отыскал остатки храбрости в закромах своей, с позволения сказать, души? Похвально, похвально. Теперь поможем ему найти там еще и совесть, или хотя бы ее истлевшие останки.

— Дмитрий Сергеевич, ну вы же как никто понимаете, — начал он как-то по-деловому, даже улыбнулся слегка, — что за оклад мне тут работать не с руки. Могу обеспечить процентом, но от «подработок» отказаться…

— А тебя уже никто не спрашивает, — отрезал я.

Сухов замолк, но рот его так и остался приоткрытым. Того и гляди муха залетит — они, я слышал, любят ту самую субстанцию, из которой состояло все его естество. И нет, я не про мед.

— В смысле?

— В прямом. Ты как давно с этой схемы кормишься? — я задал риторический вопрос, не ожидая ответа. — А сколько еще таких, как дед Игнат, успел обобрать?

Он не ответил. Думаю, речь шла о многолетней практике, и кто знает, скольких жертвах.

— За это время у тебя накопился знатный такой долг перед обществом, Игорь Константинович, — продолжил я, медленно прохаживаясь перед его столом. — И теперь ты начнешь его отдавать. Прилежной, честной работой.

Я остановился и снова посмотрел на него. Если б взгляд мог убить — у местного бюро ритуальных услуг на одного клиента стало бы больше.

— Если ты уволишься, если я узнаю, что ты взял хоть копейку, если ты выкинешь хоть один свой старый фокус — я лично подниму каждую сраную бумажку, которую ты подписал за все время своей службы. Вскрою все твои делишки, включая этот случай, и сообщу о них, куда следует. И тогда свой долг ты будешь искупать бесплатно, в совершенно других, куда менее комфортных условиях. Это понятно?

Сухов побледнел настолько, что еще чуть — и по всему Каменограду потаял бы снег. От зависти. На его лице я видел чистейший ужас. Он не отвечал.

— Это понятно? — повторил я с нажимом.

— Понятно… — выдохнул он. Сломленно, безвольно.

— Хорошо, — я кивнул. — Работай.

Уже на пороге кабинета я остановился и добавил, не разворачиваясь:

— А, да. До сегодняшнего вечера собери информацию по каждой жертве этой твоей схемы. Имена, адреса почт, деятельность, учетные записи на досках объявлений, которые ты заблокировал. Тех, кого успешно развел, тоже.

— Дмитрий Сергеевич, да кто же их всех вспомнит…

Я обернулся.

— О, вот как? Стольких развел, что аж в памяти все не умещаются, да?

Не дожидаясь ответа, я снова подошел к нему.

— Ты, Сухов. Ты их всех вспомнишь. До единого. Я проверю, и если пропустишь хоть одного — даже лично император не убережет твою шкуру. Принято?

Сухов кивнул, сглотнув.

— Добро. Как я уже говорил, работай.

Я развернулся и теперь уже вышел из кабинета беспрепятственно.

Да, было бы проще и, наверное, правильнее просто сдать эту сволочь службе безопасности. Но в этом прогнившем городе имелась одна фундаментальная проблема — кадровый голод. На его место найти хоть какого-то человека было крайне затруднительно. Компетентного — еще сложнее. Готового при этом работать честно за казенную зарплату? Невозможное задание.

А этот теперь будет работать как шелковый. Страх для таких животных даже лучший мотиватор, чем жадность. От его честности теперь зависела его же свобода. Жестоко? Возможно. Но мне, честно признаюсь, его было совершенно не жаль.

Для того чтобы трясти деньги с беззащитных стариков, требовалось особое состояние души. Вернее, ее полное отсутствие.

Игнат Васильевич ожидал меня у выхода из кабинета Сухова. Он стоял в коридоре, все еще немного растерянный, прижимая к груди свою старенькую папку, будто она была его единственным щитом в этом казенном лабиринте.

Я подошел к нему.

— Игнат Васильевич, как я и обещал, нам с вами нужно обсудить еще одно дело. Пройдемте в мой кабинет, пожалуйста. Здесь не очень удобно.

Он кивнул, все еще с некоторой настороженностью. Видимо, до конца не мог поверить, что чиновник может звать его в кабинет не для того, чтобы что-то потребовать. Я повел его по коридору, радуясь возможности приятно удивить.

Когда мы добрались до кабинета, я указал Игнату Васильевичу на стул для посетителей.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал я. — Чаю? Кофе?

— Чаю, если можно, — ответил он, все еще немного неуверенно. — С сахаром. Три ложки.

Я подошел к двери и приоткрыл ее.

— Мария Ивановна, не могли бы вы заварить нам чаю? На двоих, пожалуйста, господину Арсеньеву с тремя ложками сахара.

Честно говоря, я бы и сам от сахарку не отказался, но пока пузо Волконского хоть немного не усохло придется воздерживаться.

— Конечно, Дмитрий Сергеевич, сейчас, — донесся из-за двери ее бодрый голос.

Я вернулся к столу и сел напротив деда Игната, приняв открытую, расслабленную позу. Нужно было создать атмосферу дружеского разговора, а не чиновничьего допроса.

— Игнат Васильевич, я хотел бы обсудить с вами вопрос вашей квалификации, — начал я спокойно. — Вы знаете, что существует официальная процедура подтверждения статуса мага-ремесленника?

Он поморщился так, будто у него вдруг зуб заболел. Понимаю. От слов «официальная процедура» иной реакции сложно ожидать. Особенно учитывая печальное состояние дел в этой сфере.

— Слышал что-то… Но зачем мне это? Бумажная волокита