Темный феникс. Возрожденный. Том 6 - Фёдор Бойков

он, отворачиваясь. — Он оказался в нужное время в нужном месте и узнал больше прочих про заговор Демида Бартенева. Мы выслушаем его отчёт после того, как обсудим насущные вопросы безопасности империи.

Император повелительно шевельнул пальцами, и вперёд вышел глава Тайной Канцелярии. В руках Лутковский держал планшет, который продемонстрировал его величеству.

— Согласно свежим отчётам, положение на западных границах Российской Империи накалилось, — проговорил он. — Австрийская Империя совершила серию провокаций и практически объявила нам войну. Вопрос о мирном урегулировании не стоит, мы вынуждены перевести империю на военные рельсы.

Я нахмурился. Не нравилось мне, что уже второй раз происходят какие-то странные движения со стороны Австрии. Да и Рейнеке говорили, что не смогли выполнить там задание из-за Бартенева.

Всё это указывало на то, что Австрийская Империя находится под влиянием Вестника. Они ведь не сами догадались, каким образом совершить разрыв реальности. Бартенев приказал гвардейцам активировать сферы света и тьмы в самом тонком месте, что тоже говорило в пользу моей теории. Но я мог и ошибаться.

— Также мы не должны забывать об усилении защиты мирного населения у аномального очага, — продолжил канцлер. — Моё предложение таково: все аристократические роды, у которых нет земель рядом со стеной вокруг сибирского очага, должны отправить сорок процентов своих гвардий в основную армию его императорского величества.

Вот теперь уже никто молчать не стал. Аристократы загудели, выражая недовольство, но быстро притихли под взглядом императора. Ну да, сорок процентов от гвардии, это очень много. Даже я бы возмутился, если бы меня вынудили обнажить тылы и оставить без защиты свои земли.

— Я вынужден напомнить, что заговор против его императорского величества и против империи был предотвращён совсем недавно, — Лутковский опустил руку с планшетом и обвёл взглядом присутствующих. — Все наши службы до сих пор выявляют причастных к заговору людей, как и тех, кто был к ним лояльным. Ваше возмущение я понимаю и отчасти разделяю, но нам сейчас нужно объединить все силы.

— Благодарю, Пётр Григорьевич, — кивнул ему император. — Теперь я готов выслушать вас, мои подданные. Здесь весь цвет аристократии, все, кому я дал право говорить сегодня.

Первым взял слово князь Ерофеев, который прибыл без наследника. Мой сосед говорил правильные вещи — про единство нации перед внешним врагом, про необходимость сплотиться и про то, что долг каждого аристократа поддержать корону в тяжёлый час.

Я внимательно смотрел на остальных. Кто-то кривил губы, кто-то просто делал вид, будто скучает. В их взглядах читалось пренебрежение и зависть, ведь Ерофеевым не придётся отправлять на войну своих людей — они нужны на стене.

После Ерофеева начали говорить князья и графы, с которыми я не был знаком. И вот теперь уже слышались совсем другие мотивы. Кто-то требовал обеспечения для своих гвардейцев, кто-то денег, кто-то намекал на «недостаточную бдительность определённых ведомств», глядя в сторону Одинцова и Лутковского.

Я же слушал, как эти благородные господа решают, кому достанутся квоты на поставку провизии в армию, как они перетягивают канат на свою сторону, уверяя, что их снаряжение лучшего качества. Мне было противно и мерзко, будто я оказался в яме с ядовитыми монстрами. Но монстры честнее в своих желаниях, в отличие от «цвета аристократии империи».

Наконец, когда голос очередного князя, вещавшего о необходимости укрепления придворной морали, начал вызывать зевоту даже у самых стойких в зале, император поднял руку, обрывая того на полуслове.

— Кажется, мы выслушали все ключевые мнения по текущим вопросам, — сказал он. — Теперь, я полагаю, настало время выслушать нашего героя. Граф Шаховский, слово за вами. Поделитесь с нами своими свидетельствами о заговоре против короны.

Я неспешно прошёл вперёд, намеренно не подходя к трону. Пусть призыв говорить выглядел, как очередное доказательство моей службы императору, я не стал изображать покорность.

— Благодарю за предоставленное слово, ваше императорское величество, — начал я. — Вы правы в том, что я стал свидетелем бесчинств Демида Бартенева. Но я не могу назвать это заговором алчного аристократа.

Я сделал паузу и оглядел ряды благородных.

— Я стал свидетелем начала конца света, который кто-то в этом зале уже запустил своими действиями или же бездействием, — я говорил негромко, но никто не посмел перебить меня даже шорохом дорогих тканей. — И речь не об Австрии, а о войне, перед которой меркнут все пограничные споры.

— Что вы имеете в виду, граф? — его величество не удержал свою маску, он нахмурил брови и подался вперёд.

— Бартенев действовал не самостоятельно, за ним стоял очень могущественный покровитель, — спокойно ответил я. — И у меня есть все основания полагать, что этот покровитель в ближайшее время начнёт атаку на города у стены сибирского очага. А после он попытается уничтожить всё сущее.

— И кто же этот таинственный покровитель? — император недоверчиво скривился.

— Предыдущий Вестник Тьмы, — я посмотрел ему в глаза. — Его отвергла тьма, выбрав меня, и теперь он желает мести. Мести всем живым.

— Не может быть! — послышалось со всех сторон. — Двух Вестников не бывает. Шаховский лжёт!

Я нашёл взглядом того, кто выкрикнул последнюю фразу. А ведь это тот самый аристократ, что так отчаянно пытался перехватить квоту на поставку продовольствия, — князь Ермолаев. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где слышал его фамилию раньше.

Точно! Илья Давыдов говорил про похотливого старика, который хотел жениться на младшей дочери князя Давыдова. Очень удачно он мне тут подвернулся.

— Вы посмели обвинить меня во лжи, князь, — процедил я. — Я вызываю вас на дуэль до смерти. Сразу после собрания пришлите своего секунданта к Феликсу Рейнеке.

— Вы только послушайте его! — возмутился Ермолаев. — Сначала он заявляется в тронный зал в боевых доспехах, потом вещает о втором Вестнике и нападении на мирные города! А теперь ещё и дуэль до смерти! Я не согласен.

— Я не спрашиваю вашего согласия, я вызываю вас на дуэль, — я пожал плечами. — Можете отказаться, если опасаетесь за свою жизнь.

Ермолаев подавился воздухом и сжал украшенные перстнями пальцы в кулаки. Он перевёл взгляд на императора и сделал судорожный вдох.

— Ваше императорское величество! — проголосил он. — Это же полнейшее безобразие! Вызов на дуэль в стенах тронного зала во время собрания и в вашем присутствии… это возмутительно!

Михаил Алексеевич медленно откинулся на спинку трона. На его лицо вернулась маска холодного