Темный феникс. Возрожденный. Том 6 - Фёдор Бойков

— И? — нетерпеливо уточнил я.

— Он мёртв, — Жнец посмотрел на меня и замолчал.

Как я понял, спрашивать у него сейчас подробности бесполезно — для него это обычная рутинная работа. Найти, уничтожить, зачистить. Хорошо, что он на моей стороне, иметь такого врага я бы не хотел.

Я повернул голову на шум и увидел, как в тронный зал врываются Одинцов с Лутковским, которые явно не остались в стороне от сражения.

— Ваше величество, ситуация катастрофическая, — заявил канцлер, смахивая с мундира осколки стекла. — Мы не знаем точно, что активировало клятвы, но сейчас по всей столице вспыхивают мятежи. Лейб-гвардия и резервы особых подразделений движутся сюда.

— Мне нужна конкретика, Пётр Григорьевич, — резко прервал его император.

— Согласно донесениям, задействована система связанных приказов, срабатывающих каскадом, — Лутковский провёл пальцем по чудом сохранившемуся планшету и нахмурился. — Сейчас все наши спецы, в том числе из службы безопасности, считают, что на вас совершено нападение тёмных. Судя по всему, именно появление графа Шаховского во дворце стало катализатором.

Он посмотрел на меня и сжал челюсти. Я прищурился и глянул на него в ответ. Выходит, что Бартенев догадывался, что его величество призовёт меня к себе, и сыграл на опережение. В итоге верные императору бойцы элитных подразделений считают своим долгом уничтожить «мятежников» в лице тёмных, а мы будем убивать их, защищаясь.

— Это ещё не всё, — слово взял Одинцов. — Служба безопасности получила приказ от эмиссара Вячеслава Кожевникова о захвате ключевых объектов.

— Мой эмиссар пошёл против меня? — его величество сжал подлокотники трона с такой силой, что с них посыпалась позолота. — Это невозможно. Клятвы эмиссаров принимал я лично.

Он посмотрел на меня, но я лишь усмехнулся. Император лучше меня знает, что эмиссары могут трактовать клятву так, как считают нужным, если верят, что делают это во благо его величества. Но озвучивать это в присутствии такого количества людей я не собирался.

— Какой приказ они получили? — спросил я у канцлера, который листал сводки на планшете.

— Защита его величества от посягательств тёмных магов и узурпаторов власти, — он нервно поправил волосы и прочистил горло. — Эмиссар Кожевников утверждает, что граф Шаховский, назвавшийся Вестником Тьмы, задумал свергнуть императора и занять трон.

Вот теперь в зале наступила тишина. Ахи и вздохи аристократов замерли в их глотках, а слуги и гвардейцы повернулись ко мне, явно ожидая, что я начну защищаться.

— Давайте резюмируем, Пётр Григорьевич, — сказал я с холодной улыбкой. — Столица находится в состоянии необъявленной гражданской войны, где все против всех, а я — главное зло, с которым нужно бороться. Я ничего не упустил?

— Всё так, — кивнул Лутковский, не глядя на меня.

— В таком случае у нас всё не так плохо, — моя улыбка стала ещё более ледяной. — Пока беспорядки идут только в столице, ещё можно остановить этот хаос. Его величество лично не сможет объехать все точки, но вариантов не так много.

Я повернулся к императору и задумался. Я не знал точно, сработает ли удалённый приказ, но попробовать можно. В принципе, мы ничего не потеряем, а просто вернёмся к исходной точке.

— Михаил Алексеевич, насколько развита в столице система оповещений для чрезвычайных ситуаций? — спросил я задумчиво.

— Вы хотите использовать их для… — его величество вскочил с трона и махнул рукой Лутковскому. — Идёмте, Пётр Григорьевич, — он посмотрел на меня и своих эмиссаров. — Вы тоже.

Одинцова император не позвал, но ему и без того было чем заняться. Он забрал у Лутковского планшет и принялся что-то набирать на нём с какой-то нереальной скоростью.

Ну а мы рванули куда-то в центр дворца. Я взял с собой Бориса, но государь будто даже не заметил этого. Жнец так и вовсе не таился, а спокойно следовал за мной и братом на глазах у всех, чтобы лишний раз показать мой статус.

Я покачал головой. Мой статус меня волновал сейчас меньше всего. Нужно было решить вопрос с этими приказами, чтобы поскорее вернуться домой.

Я чувствовал, что это только начало. Вестник наверняка знал о действиях Бартенева, если и вовсе не был его советником. А это значит, что сейчас самое удачное время, чтобы пробить стену и напасть на города.

Мотнув головой, я посмотрел по сторонам. Мы двигались по узким коридорам, которые постепенно спускались вниз. Через несколько минут мы достигли крепкой двери из закалённого металла.

Его величество приложил руку к датчику, потом набрал нужный код, а после ещё и запустил импульс силы в специальный артефакт. Система защиты здесь была на таком уровне, что мне стало интересно, смог бы Лист её взломать при желании или нет.

За дверью оказалась лестница вниз, в конце которой была ещё одна дверь. Повторив манипуляции с артефактной защитой, Михаил Алексеевич отворил дверь и впустил нас внутрь.

Я огляделся. Бункер, а это был именно он, был выполнен в виде круглой базы наблюдения, из которой вели сразу несколько дверей. Из мебели здесь был только круглый же стол и несколько стульев, закреплённых на дугообразных рельсах в полу.

Его величество сел на центральный стул и начал нажимать нужные кнопки. Лутковский помогал ему активировать систему оповещения, усевшись на соседний стул. Мы с эмиссарами и Борисом молча смотрели на их действия и ждали завершения подготовки.

— Граф, — обернулся ко мне Михаил Алексеевич. — Вы уверены, что это сработает?

— Не уверен, но мы должны попробовать, — честно сказал я и получил недовольный взгляд его величества.

Я оглядел нашу компанию. Всё же интересно получилось, что в защищённый бункер правителя империи попали «посторонние». И если бабушка и Феликс были эмиссарами, хоть и не приносили клятву верности, то я, Борис и Жнец явно были здесь лишними.

Мой взгляд перескочил на Денисова, а потом на Лутковского. Вот они точно на своём месте. Ну а нам, тёмным, здесь нечего делать. Я посмотрел на экраны, где отображались данные с тысяч камер столицы, а потом направился к выходу.

— Что вы задумали, граф? — низким голосом с рычащими нотками спросил Михаил Алексеевич, который, как оказалось, продолжал наблюдать за мной.

— Что я задумал? — я склонил голову к