Приют Деда Мороза - Лара Барох

— Может она как ты? Попаданка? Только еще объясниться не может? Не зря же она сразу потянулась ко мне? — Меряя вечером покои торопливыми шагами, выдвигала разные предположения хозяйка. И мне показалось, что она убеждает вовсе не меня.

— Все возможно! Нужно начать поскорее с ней заниматься. Она очень умненькая. Обучить ее грамоте и счету.

— Да-да. Нужны учителя, в этой кутерьме я совсем про них позабыла… Ах, как же они похожи с Габи.

Постепенно храмовники приводили к нам детей и стариков, и ближе к весне у нас насчитывалось двадцать восемь воспитанников. Очень помогало, что ранее прибывшие и порядком освоившиеся, учили новеньких правилам пребывания здесь.

А едва начал сходить снег, как из столицы прибыли два лекаря: господин Кипп — худой и высокий, с непропорционально длинными руками и ногами. В его движениях присутствовала подростковая резкость и угловатость, хотя по виду возраст его приближался к пятидесяти годам. Второй лекарь — господин Ерс был полной противоположностью господина Киппа. Невысокого роста, много полноватый, с короткими толстенькими ручками и пухлыми пальцами, по манере двигаться, он словно берег силы. Если была возможность присесть — господин Ерс стоять не станет. И лишний раз руки не взмахнет, и шаг в сторону не сделает. А еще мне показалось, что оба лекаря постоянно заняты своими мыслями, и лишь изредка выныривают к нам, чтобы ответить на вопросы или осмотреться — где они оказались.

А еще они очень тряслись над своим багажом. Начиная с того, что не позволили никому к нему прикасаться, и давая указания друг другу осторожно перенесли все самостоятельно в дом.

— Здесь образцы, привезенные со всего мира для работы. — Пояснил господин Кипп их поведение.

Покои им отвели на первом этаже, ближе к кухне и выходу к колодцам. Они сами так пожелали. Дескать, для их работы это важно. А что за работа, они не рассказывали и старательно уходили от всяких разговоров об этом. Впоследствии, они изобрели первые вакцины от смертельных болезней. Я почти ни причем, так, рассказала пару сказок из другого мира.

Вместе с ними, но в другой карете приехали четыре учителя-воспитателя. Строгая во всем, с поджатыми в тонкую полоску губами госпожа Зелда возрастом около пятидесяти лет. Она являлась известным учителем манер, к ней выстраивались очереди из желающих обучить своих знатных отпрысков, но после того, как ее сын оказался замешан в мятеже против Его Величества, ей пришлось покинуть столицу. Надо сказать, что госпожа Зелда без восторга приняла предложение переехать в глухомань, а когда узнала — кого ей предстоит учить манерам и вовсе слегла на пару дней.

А вот господин Ландольф — учитель географии и истории в одном лице, примерно тридцати лет, напротив восторгался всем, на что падал его взгляд.

— Посмотрите какие просторы вокруг! Нам повезло жить в таком прекрасном дворце! Летом, мы непременно должны все вместе обследовать местные леса!

Господин Доминикус — учитель математики, он самый старший из прибывших, был фанатом своего предмета. Он всем вокруг объяснял, что мир подвержен одному закону — математике. Приводил в пример вид снежинок и лепестки цветов.

Последний из прибывших учителей, но едва ли на самый важный среди них — господин Зигвард. Тот утверждал что только прилежанием и трудом можно постичь его науку. За что и поплатился первым. Наши воспитанники буквально объявили ему бойкот. Они не приходили на уроки, прятались по всему дому, или притворялись болеющими. Мы потратили много усилий, пока не догадались совместить уроки веселого господина Ландольфа и господина Зигварда. Как это сделать? Да очень просто. Один выводит слово — второй с присущей ему горячностью и восторгом рассказывает его значение, и истории, с ним связанные и прочее.

Господин Доминикус сразу выбрал правильный вектор, и начал не с цифр и расчетов, а с загадок, и их объяснений. Он превратил уроки в игру с детьми, впрочем, мне показалось, что это его привычный стиль преподавания.

И дети постепенно втянулись в обучение.

Но самую важную роль, к моему удивлению, сыграли храмовники. Они быстро сообразили, что можно часть славы приписать себе, и тем возвысится и получить больше преференций от короля и простых людей.

Вначале к нам в приют приехали храмовники из столицы, посмотрели на все своими глазами, и уже вскоре на проповедях начали призывать людей быть ближе к матушке церкви, не скупясь делать пожертвования, потому как она является спасительницей и покровительницей сирот. В пример приводили госпожу Катарину. А так как имя ее было на слуху у всей знати, то летом мы чуть не каждый день принимали любопытствующих гостей со всего королевства.

А Его Величество пошел дальше. Он не мог, или не захотел отблагодарить нашу госпожу за ее вклад в предотвращение покушения на него, но за организованный приют даровал ей титул герцогини. А когда летом лично приехал погостить к нам, и увидел все своими глазами, повелел в столице организовать подобный приют. И постепенно ввел моду на благотворительность.

Эпилог

Прошло пять лет

Наш приют разросся до почти шестиста воспитанников. Пришлось под холмом, в стороне от деревни строить несколько корпусов. Один дети прозвали Скучным — там велись уроки по гуманитарным дисциплинам. Второй корпус, названный — Веселым пользуется всеобщей любовью. Там проходят уроки физкультуры, там же проводят конференции на разные темы, которые интересуют детей. Как выжить в лесу, или охотится на диких зверей — это для мальчиков. Курсы по танцам, вышиванию и плетению — для девочек.

К этому времени, госпожа хозяйка объявила своей законной наследницей… Леону, а меня поставила опекуном над ней. Бизнес процветал, и многие наши воспитанники уже прошли практику на рудниках, с целью познакомится как там все устроено.

Сама же хозяйка постепенно отходила от управления рудниками и все больше перекладывала забот на мои плечи. Благо, в этом мне помогал муж — барон Иоганн Вернер, тот самый сосед-Мороз. Надо отдать должное его упорству. Он делал мне предложение неоднократно. Я же всегда отвечала отказом. У меня дети, рудники, мне совершенно не до замужества. Дошло до того, что приезжали его родители и просили за сына. Так продолжалось почти год. Уже и дети начали меня уговаривать выйти за него замуж, и тогда я задумалась. Годы — идут, это по молодости мне весело и уютно, а чем дальше — тем сложнее сойтись характером с другим человеком. Примеров вокруг хватало. А прожить одной, не иметь возможности родить собственных детей… И я дала