Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 - Влад Радин

Варвара отпустила мои плечи, отошла в сторону, а потом словно спохватившись добавила:

— Знаешь мне вчера Бирута звонила, прямо на работу.

— О! Давно её не было слышно и видно. И, что же наша Бирута? Чем порадовала на этот раз?

— Зовёт в гости. Сказала, что очень обидеться если мы проигнорируем её приглашение.

— Наверное нам с тобой скоро придётся составить специальный график наших хождений по гостям. Как ты думаешь?

* * *

Когда я появился в квартире у метро «Белорусская» то застал там Якова Семёновича. Он сегодня необычно рано прибыл с работы. Я поздоровался с ним и меня вдруг посетила мысль, что сегодня, как раз очень удобно будет предупредить его о грядущих возможных неприятностях.

Тут из своей комнаты вышла Надя, и я посмотрев заметил, что всего за несколько дней в её внешнем виде произошли значительные изменения к лучшему. Красные пятна на её лице заметно уменьшились, а ещё недавно отёкшие пальцы на руках приобрели практически нормальные размеры. Моё лечение давало всё более и более ощутимые результаты.

— Здравствуй, Надя, как у тебя дела? — поинтересовался я.

— Прекрасно, Андрей, прекрасно! Ни болей, ни зуда. Я уже не помню когда я так себя хорошо чувствовала! Вы меня совсем вылечите?

— Вряд ли совсем, но значительное и стабильное улучшение я тебе гарантирую. А дальше тебе придётся наблюдаться у врачей, ну и придерживаться режима который они предпишут тебе. Что бы избежать новых обострений.

— А я смогу появится на пляже в раздельном купальнике?

— Сможешь. Не переживай, сможешь. Возможно уже следующим летом. Сейчас, увы, уже не сезон,- и я кивнул в сторону окна, за которым стояла осенняя хмарь (день сегодня был пасмурный и холодный).

* * *

По окончании сеанса я подошёл к Раисе Михайловне и спросил её как бы мне переговорить наедине с её мужем.

— Яков Семёнович сейчас в своём кабинете. Наверное с бумагами работает. Вы зайдите к нему,- ответила она мне.

Я подошёл к двери комнаты которая служила кабинетом Лернеру и постучал в дверь. Дождавшись ответа я зашёл во внутрь.

Яков Семёнович действительно сидел за массивным письменным столом в окружении разнообразных бумаг. Увидев меня он поднял глаза и спросил:

Андрей, у вас, что-то срочное? Извини, но сейчас я очень занят.

— Да, Яков Семёнович, срочное и касается это срочное непосредственно вас.

Лернер молча кивком указал мне на стул, я подошёл и усевшись на него начал:

— Насколько я знаю вы работаете заместителем начальника Главторга? Я не ошибся?

— Нет, Андрей, ты не ошибся. А в чём собственно…

— А начальник у вас Трегубов? — довольно бесцеремонно перебил я Лернера.

— Совершенно верно. Трегубов Николай Петрович. А какое…

— Яков Семёнович, я хочу поделится с вам эксклюзивной информацией. Она касается вашей возможной судьбы в будущем. Причём в самом ближайшем.

— Какой? Какой информацией?

— Это не важно. Так вот. Примерно через четыре года органы начнут дело Главторга. Причём органы с Лубянки. Сначала они арестуют Соколова, ну вам наверное не надо говорить кто это такой. А затем и вашего шефа Трегубова, а заодно и всех его замов. Все получат очень солидные сроки. А Соколова вообще расстреляют. Надеюсь вы меня поняли?

У Лернера как-то забавно приоткрылся рот, он уставился в меня словно бы не понимающим взглядом, а следом за этим его лицо начало стремительно бледнеть.

— А откуда…

— Яков Семёнович! Совершенно не важно откуда я это узнал. Воспринимайте эту информацию как крайне серьёзную. Вероятность исполнения процентов девяносто пять если не больше. Вы меня поняли?

Лернер побледнел ещё больше и замолчал. Некоторое время он как-то бесцельно перебирал лежащие на столе бумаги Затем резко поднявшись он быстрым шагом подошёл к двери приоткрыл её и крикнул:

— Рая!

За дверью раздались шаги и я услышал голос Раисы Михайловны спросившей:

— Что случилось Яша?

— Рая, принеси нам грамм триста коньяка, налей его в графин, ты знаешь какой и сообрази какой- ни будь лёгкой закуски. И меня нет ни для кого. Ты слышала- ни для кого! Пусть хоть из Кремля звонят. Лернера нет и точка.

Яков Семёнович вернулся за стол и замолчал. Молчал и я. Видел, что ему надо переварить ту новость которую он только, что услышал.

Вскоре в комнате появилась Раиса Михайловна с подносом. На нём, кроме красивого хрустального графина я увидел тарелку на которой размещались бутерброды с чёрной икрой и копчёной колбасой. Она быстро сгрузила всё это хозяйство на стол и как-то мгновенно исчезла из кабинета.

Лернер вытащил пробку из графина, налил себе полную рюмку, дрожащей рукой поднёс её ко рту и опрокинул её содержимое себе в рот. Затем он схватил бутерброд с икрой и впился в него зубами.

Закончив жевать он налил вторую рюмку, отпил из неё половину содержимого отдышался и произнёс:

— Рассказывай.

— А, что рассказывать- то, Яков Семёнович? Главное я вам сказал. А уж выводы делать вам.

— Как такое может быть вообще? Ты представляешь какие это люди? Соколов и Трегубов? Какие у них связи? Да из их рук само Политбюро питается! И вдруг их, вот так запросто, в камеру бросят? А потом кого на зону, а кого к стенке? Ты часом не заболел?

— Ну когда идёт борьба за власть и не такие дубы падают. Вспомните хотя бы тридцать седьмой год. Тогда как было? Сегодня ты в Политбюро заседаешь, твой портрет на демонстрациях носят, ты верный продолжатель дела Ленина- Сталина. А завтра бац! Враг народа и тебе на Лубянке кости ломают. А потом и стенка.

— Погоди, ты, что хочешь сказать? Что Ильич скоро того? — и Лернер указал пальцем на потолок.

— Я вам всё сказал, что хотел. У вас есть примерно четыре года, нет даже меньше, причём значительно, что бы попытаться уйти в тень. Конечно и в этом случае нет никакой гарантии, что вас не привлекут за старые грехи, но без этого, вам точно светит лет так пятнадцать. С конфискацией. Причём в ближайшем будущем.

Лернер обхвати руками и голову и замолчал. Посидев так несколько минут, он полез в ящик стола, достал оттуда пачку сигарет, закурил и опять погрузился в молчание.

— А зачем ты всё это мне говоришь? — вдруг спросил