Инквизитор. Охотник на попаданцев - Миф Базаров

Внутри меня словно щёлкнуло что-то: тип «сосуществование». Реципиент жив, его душа спит где-то глубоко внутри, а сверху чужое, иномирное. Ещё не всё потеряно для этого человека.

Значит, артефакты защиты глушат это красное свечение. Интересно.

Соколов положил руку на плечо задержанного, закрыл глаза. Диагностика. Секунда, две. Потом он вынес вердикт:

— Одержимый демоном второй категории. Везём на экзорцизм. Вяжите.

Один из бойцов шагнул вперёд с металлическим ошейником в руках.

— Ну зачем так грубо?

— А как с тобой по-другому, мразь, — ответил Волков и застегнул артефакт.

Мужчина тут же обмяк. Взгляд потускнел, стал отсутствующим. Он послушно встал и позволил увести себя к микроавтобусу. Ни слова больше. Ни взгляда.

Соколов посмотрел на меня.

— Как вам только это удаётся, Воронов?

Я пожал плечами.

Он помолчал секунду. Потом кивнул и отвернулся.

Стоял и смотрел, как бойцы ведут задержанного к машине.

Я почему-то всегда называл их иначе. Не «одержимые», не «демоны», слово «попаданцы» само всплывало в голове каждый раз. Нейтральное, описательное, совершенно не казённое. Откуда оно? Я никогда не задавал себе этого вопроса. Просто пользовался и всё.

Может, пора задать?

Краем глаза я видел, как при обыске из портфеля извлекли несколько документов. Один из них мелькнул передо мной, там стоял гриф «Колония З-1. Срочно. Лично в руки». Снова колонии. Там, в глубине Уральских гор, был выход в другие миры, и всё больше следов ведёт к ним.

— Ну, Игорь, — Волков подошёл, сияя улыбкой. — Как ты их из толпы выявляешь?

— Как-то само получается, — пожал я плечами.

— Во даёшь! — он хлопнул меня по плечу. — Зайду после дежурства, расскажу, как экзорцизм прошёл.

— Заходи, — коротко ответил я.

Дима махнул рукой и запрыгнул в машину. Чёрный микроавтобус растворился в потоке.

Я остался один на тротуаре. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту.

Тут прямо передо мной остановилось такси, и из него вышел Пётр.

— Упустил я его, — с досадой сказал наставник. — В Александринке пусто. Вернулся в библиотеку, охранник тот трясётся. Сказал, что ты с Владимирского звонил. Ну, я и прикатил, — старик оглядел пустую террасу кафе. — Вижу, всё уже кончено?

— Кончено, — подтвердил я. — Забрали. Соколов сказал, что в нём демон второй категории.

Пётр скривился, будто лимон разжевал.

— Демон… Ладно, — он потёр живот. — Игорь, я голодный. С утра не ел. А у тебя дома кроме яичницы, небось, ничего.

— Ничего.

— Тогда пошли в кафе, — наставник кивнул на заведение, у которого мы стояли. — Внутрь пошли, я в прохладе хочу посидеть, под артефактами. Запарился уже с этой погоней. Возраст не тот.

Мы зашли внутрь.

Кафе оказалось уютным: тяжёлые бархатные портьеры, низкие своды, расписанные под старину. Пахло кофе и жарким. За столиками сидели обычные люди: парочка в углу, старик с газетой, две дамы за чаем. Никакого красного свечения. Просто люди, просто день, просто жизнь.

Официант, молодой парень в белой рубашке с бабочкой, подскочил, едва мы переступили порог.

— Борщ, жаркое, два кваса, — выпалил я, не глядя в меню, которое он протягивал.

— И хлеба обязательно, — добавил Пётр. — Чёрного, свежего.

Мы прошли вглубь, сели за свободный столик у окна, выходящего во внутренний дворик. Здесь было тихо.

Я откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Усталость навалилась свинцовой плитой. Хотелось просто сидеть и ни о чём не думать. Но одно-единственное слово не давало покоя: «сосуществование».

Пётр смотрел на меня, ждал. Молчание затягивалось.

— Ну, рассказывай, — наконец сказал он. — Кто там в группе был?

— Соколов с Волковым и два практиканта. Тот же состав, что и вчера.

— Странно, что у них дежурства два дня подряд.

Я пожал плечами.

— А как объект приняли?

— Профессионально, — ответил я. — Артефакт у одержимого изъяли, серый медальон. Как забрали, я сразу красное свечение увидел. И словно почувствовал: «сосуществование».

— А Соколов?

— Диагноз поставил: демон второй категории. Ошейник надели и увезли.

Пётр поморщился, но ничего не сказал. Только покачал головой.

Я помолчал. Потом всё-таки добавил:

— До того, как одержимого взяли, он встречался с каким-то мужчиной. Передал ему документ, и тот сразу ушёл. Я не пошёл за ним.

Пётр медленно поднял глаза.

— Почему?

— Потому что если бы отправился за связным, одержимый мог уйти раньше, чем прибудет группа. Я выбрал его.

— А если всерьёз?

— Хотел подтвердить свою способность. Точно убедиться, что вижу именно их.

Пётр кивнул. Взял хлеб. Подумал. Снова кивнул, уже медленнее, как человек, который проверяет чужое рассуждение и не находит в нём очевидных дыр, но всё равно ему не нравится.

— Правильно, — сказал он наконец. — Наверное. Но в следующий раз выбирай нового. Этого уже выследили бы, если что.

Я кивнул. Старик был прав. Но я не хотел рисковать: а вдруг красное свечение оказалось бы всего лишь наваждением, а лысый мужчина — простым человеком.

— Странно было то, что одержимый не сопротивлялся. Первый раз такое видел, — добавил я после паузы.

— Что, совсем?

— Совсем. Руки на стол и терпеливо ждал, пока его увезут. А, вот ещё что… Он пожаловался, что с ним, видите ли, грубо обошлись.

— Ух ты, а вот это уже что-то новенькое! — удивился наставник.

— Ошейник тоже надели без проблем. Он словно ждал такого финала.

Пётр молчал. Это было красноречивее любых слов.

Принесли еду. Густой борщ, тёмно-красный, со сметаной и зеленью. Жаркое в горшочках, от которого шёл пар. Два высоких стакана с холодным квасом. Я механически отправлял в рот ложку за ложкой, почти не чувствуя вкуса.

Пётр ел с аппетитом, иногда довольно крякал.

За соседним столиком старик сложил газету. Парочка в углу тихо смеялась над чем-то своим. Обычный ранний вечер, обычное кафе, обычная жизнь. В голове крутилась фраза попаданца:

«Что же вы так грубо».

Словно это уже не первое его задержание.

Когда с борщом было покончено, я отодвинул тарелку и, устало проведя рукой по лицу, начал расстёгивать куртку. В кафе хоть и работали артефакты охлаждения, но для плотной кожаной куртки они были слишком слабы.

Я встал, чтобы сразу повесить её на вешалку рядом, потянул молнию вниз.

И в этот момент что-то скользнуло из-за пояса, прошелестело и с глухим отчётливым стуком ударилось об пол.

Время остановилось.

Папка лежала на паркете лицевой стороной вверх.

Картонная, с гербовой печатью на обложке. Ниже печать:

«Изъято по запросу ведомства ________». Строчка для названия ведомства пуста. Намеренно. Потому что ведомство, которое делало такой запрос, не должно существовать на бумаге.

В кафе продолжала