Диагноз: Выживание 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Но ладно, что-нибудь придумаем, может быть. Да и у меня осталось немного совсем — на пару дней. Надо будет либо отпрашиваться у военных, либо потом уже искать. Потому что вояки, подозреваю, меня не отпустят. Я им нужен еще. Да и объяснять насчет своей психической болячки мне тоже не хочется. Они тут ебанутые через одного, вот только справок у них нет. А у меня есть.

Глаза сами собой закрылись обратно. Меня снова потрясли за плечо, я все-таки посмотрел, кто там борзый такой, и увидел сержанта. Ну, это понятно, тут совсем ничего удивительного.

— Вставай, — сказал он. — Майор зовет. Будем шпиона допрашивать.

Это интересно. Кстати сам факт — если меня на допрос позвали, значит, доверяют. По идее информацией они делиться и не должны, не мое это дело с их точки зрения, но тут по-видимому сыграло то, что я шпиона взял, и что мы его уже допрашивали. Соответственно я смогу сравнить показания.

Я все-таки сел на койке, потер лицо ладонями. Голова гудела, во рту пересохло, пить хотелось очень сильно. В казарме было тихо, мои парни спали, а спецназовцев не было — только карты разложенные валялись на столе. Похоже, что их срочно дернули на какую-то задачу, и они карты решили не убирать.

Или вернуться и доиграть потом. Судя по тому, что они рубашкой вверх лежат, игру явно намеревались продолжить.

— Который час? — спросил я.

— Половина восьмого, — ответил Измайлов. — Утро уже, врач готов, можем начинать.

Врач? А причем тут врач? Хотя да, мне же Платон говорил о том, что у них там какие-то новые допросы, культурные. Я-то рассчитывал на то, что его будут на «тапике» исповедовать, слоника сделают или еще что-то. Ну, короче, как позывают в фильмах разных. А тут что-то другое.

Хотя может он шутил, и врач нужен для того, чтобы допрашиваемого в себя приводить? Не знаю.

Я поднялся на ноги, размял затекшую шею. Тело ломило после вчерашнего, каждая мышца напоминала о себе. Раздеться мне ума хватило вчера. Плитник надевать не стану, толку от него никакого, а вот куртку натянул, как и сумку нагрудную — там все-таки деньги, и много. Проверил, есть ли в кармане электронка, она оказалась на месте.

— Пошли, — кивнул я.

Мы вышли из казармы, я сразу же достал свою «дудку» и затянулся. Стало немного легче, но не очень.

Погода поменялась: на улице было серо и холодно, небо затянуто тучами. Лето скоро кончится, наступит осень, а потом и зима. Но оставаться тут так долго мне не хотелось бы, потому что она во второй раз уполовинит оставшееся население. Надеюсь, что и у вояк таких планов нет, и что они возьмут меня с собой.

По территории блокпоста сновали солдаты, кто-то тащил какие-то ящики, кто-то курил у стены модульного домика. Никто на нас особого внимания не обращал. Ну идет гражданский и идет, раз его не под стволом ведут, значит все нормально должно быть.

Измайлов повел меня к другому зданию, тоже модульному, но поменьше. Я вошел первым, он следующим. Запахом накрыло так, что чуть вьетнамские флэшбеки не начались из времен, когда я учился в университете и ординатуре и огромную часть своего времени проводил по разным больницам. Лекарства, знакомый запах амоксициллина, дезинфицирующие растворы. Медициной пахло, короче говоря, во всех ее проявления.

Измайлов вышел вперед, открыл дверь, кивнул, мол, заходи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать его указанию. В небольшой комнате сидел Платон, рядом с ним стоял врач в белом халате, молодой парень с усталым лицом. Больше никого не было, похоже, что допрашивать его майор собирался в узком кругу.

Ну а посередине комнаты на стуле сидел Леха или, как я его издевательски называл, Лехас. Руки у него были связаны за спиной, на лице синяки. Видно, что уже успели его немного помять перед допросом, поработать над ним. Чтобы сговорчивее был.

Так что, я все-таки зря ждал чудесных методов допроса, и его сейчас будут просто бить, втыкать гвозди под ногти, и все остальное? А что-то ничего не видно, только каталка с медицинскими инструментами на ней. Инструменты, кстати, из спасательного набора, у меня такие же были, я с их помощью Секе ногу лечил.

Смотрел Леха в пол, не поднимая головы.

— Вот и Рама, — сказал Платон, когда я вошел. — Садись.

Я присел на край стола, который стоял у стены. Измайлов остался стоять у двери, по-видимому на случай, если кто-то войдет.

— Значит так, — начал майор, глядя на Леху. — Ты меня как, слышишь?

Леха ничего не ответил. Тогда Платон подошел к нему, взял за лицо, поднял, заставив заглянуть себе в глаза.

— Ну так слышишь или нет? — спросил он.

— Да иди ты на хуй, — ответил шпион.

— Нет, не пойдет, — майор покачал головой. — Значит, будем по-плохому. Сейчас врач тебе укольчик сделает, один наш препарат, уже в серию пошел. Врать у тебя не получится. На вопросы отвечай честно, и тогда, возможно, все обойдется практически полюбовно.

Леха молчал. Врач взял со столика шприц, вытащил из кармана ампулу, набрал. Подошел к шпиону, взял его за руку. Тот дернулся было, но Платон придержал его за плечи.

— Не дергайся, — спокойно сказал врач. — Или только хуже будет.

Вену он зажал пальцами — профессионал, однако, ввел иглу в сгиб локтя и стал медленно давить на поршень шприца. Леха поморщился, но сопротивляться вариантов уже не было. Тогда врач вытащил иглу, отошел в сторону.

— Пять минут ждать, как обычно, — сказал он Платону.

— Да в курсе я, — ответил майор. Похоже, что они не первого уже таким образом раскалывают.

Оставалось только ждать. Я впервые в жизни увижу, как подействует эта самая «сыворотка правды». Если честно, я и не думал, что такие вещи существуют, в медицинском про них не рассказывали. Точно так же, как я не знал о секретных лабораториях под Псковом, и о секретном же оружии. Вот такие вот дела.

— Кстати. — обратился ко мне Платон. — Груз мы забрали, ты не обманул. Половину. Но у нас критические компоненты, повезло. Так что у Жирного по сути своей бесполезных хлам без наших деталей.

—