Ледомор - Оксана Абрамкина

class="p1">Я застыла на месте. Давно я не слышала имя своей матери из его уст. И уж подавно не слышала, чтобы он называл им меня. Это прозвучало так противоестественно и неправильно.

– Отец, – только и смогла произнести я. Сначала я не видела узнавания в глазах отца, но он посмотрел на меня иначе и слабым голосом выдохнул:

– Скади. Прости, ты так на неё похожа. Мне она снилась. Опять. В последнее время она всё чаще является ко мне во снах.

Я села рядом с ним на кровать и потрогала лоб – он был ледяным. Опустила взгляд на его руки в перчатках. К ним не стала прикасаться, но не сомневалась, что они всё так же пылают жаром.

– Как себя чувствуешь? – спросила я, и так видя, что улучшений нет.

– Мне уже лучше, – всё равно ответил отец, чтобы не расстраивать меня. – Твои глаза. Они как у Клементины.

– Я её совсем не помню, – вздохнула я, пытаясь отыскать хоть что-то в детских воспоминаниях. Но в голове остался лишь образ, смутный силуэт женщины. Может, я и вовсе его себе придумала. – Почему она нас бросила?

– Она обещала вернуться, – вздохнул отец, даже не пытаясь сесть на кровати. Он понимал, что это у него отнимет последние силы, а заодно покажет мне, насколько он слаб.

– Даже если так, – задумчиво пробормотала я. – Она всё равно решилась покинуть нас на четыре месяца – раньше следующего прохода она бы всё равно не вернулась. Как думаешь, что с ней произошло?

– Она исполнила свою мечту, увидела Цветокрай, – улыбнулся отец. – Я не виню её, Скади. Мечты должны исполняться. Если не стремиться их исполнить, то вскоре начинаешь ненавидеть себя за своё собственное бессилие. Сколько я её помнил, она пыталась отыскать хоть какую-то информацию о других краях. Она жила этим. Любая информация казалась ей ценной. Мы даже познакомились с ней у подножия скалы у Цитадели Снежного бога. Она стояла там совсем одна, такая хрупкая и бледная, и высматривала что-то в вышине. Она призналась мне, что ей интересна Цитадель и всё связанное с этим. Когда мы начали жить вместе, она постоянно расспрашивала о Цитадели. И порой даже злилась, когда я не мог ничего ей рассказать, ведь Озарённым нельзя заходить за ворота.

Я сидела и боялась пошевелиться. Отец погрузился в воспоминания и рассказывал то, что я слышала впервые. Нет, я знала, что мать грезила другими краями. Но то, что она злилась на отца из-за того, что он не мог ей описать Цитадель… ведь она прекрасно понимала, что это против правил Мыслящих. Неужели у меня было с этой женщиной гораздо больше общего, чем я думала? Не могла ли она навлечь на себя гнев Мыслящих? В ужасе я застыла, такая мысль меня не посещала. Может, она вернулась в Ледомор, но Мыслящие её покарали за неугодные им мысли. Или же темницы в Обители Мыслящих вовсе не были пусты… Я не стала это озвучивать.

– Знаешь, она даже обращалась к Мыслящим, – вывел меня из раздумий голос разоткровенничавшегося отца.

Я устремила на бледное лицо отца удивлённый взгляд:

– Что? Зачем?

– Она хотела примкнуть к их рядам, – улыбнулся отец. – Клементина твердила, что хочет сделать этот мир лучше. Знаешь, мне стыдно, но я был рад, когда Первый ей отказал. Ведь иначе бы это значило потерять её навсегда. Она бы ушла жить в Обитель, и вряд ли я её бы увидел вновь. Может, только на открытии врат Древа. А главное, у меня не было бы тебя.

Гифф слабо улыбнулся и погладил меня по руке. Я не ошиблась – даже сквозь плотный материал перчаток я ощутила исходящий от кожи отца жар.

– Сделать мир лучше, – пробормотала я, и отец кивнул:

– Так она говорила. Мне так и не удалось убедить её, что наш мир и так идеален. Может, из-за этого она и отправилась в Цветокрай в надежде отыскать место, где народ живёт лучше. Людей всегда манит то, чего они никогда не видели. Но ведь она знала наказ Мыслящих – не желайте большего, довольствуйтесь тем, что имеете здесь и сейчас. Жизнь одна, и её не хватит для всего. Может, мне стоило поддерживать её, и тогда бы она не ушла. И тогда у тебя была бы мать.

– Всё нормально, отец, – улыбнулась я, услышав, как сорвался голос отца. Мне не хотелось видеть его таким – убитым горем, винящим себя в том, что матушка бросила нас. Его вины в этом нет.

Отец отвёл взгляд и пробормотал:

– Подношения готовы?

Я поняла, что он сам решил сменить тему, и была не против. Ещё не хватало увидеть застывшие в его глазах слёзы.

– Да, – кивнула я. – Сундук наполнен всем необходимым, стоит в коридоре. Я собрала всё строго по списку.

– А ты? Ты готова? – Отец повернул ко мне своё лицо, и я всё же заметила блеснувшие слёзы в его глазах.

– Да, – вновь кивнула я и сжала его разгорячённую руку. – Я знаю, что меня там ждёт. Второй подъём дастся легче.

Я повторила слова, сказанные Брауну.

– Нет, – неожиданно произнёс отец, и я вздрогнула. – Никогда не становится легче. Лишь сложнее… раз за разом. И перед каждым следующим подъёмом из-за этого становится страшнее…

Он поднял вторую руку и уставился на свою ладонь в перчатке. Дрожь пробежала по моему телу, и я тихо спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Что? – переспросил отец и с трудом оторвал взгляд от своей руки в перчатке. Он выглядел удивлённым и растерянным.

– Ну, про то, что всё лишь сложнее, про страх… – пробормотала я, но отец лишь отмахнулся:

– Скади, я немного нехорошо себя чувствую. Не слушала бы ты бред, который я говорю. Главное, помни – я люблю тебя. И будь осторожна при подъёме. Соблюдай три правила.

– Хорошо, – кивнула я, а отец стал приподниматься с кровати. Я постаралась его остановить: – Тебе лучше отдыхать.

– Я хочу обнять тебя, – прохрипел Гифф и добавил: – На удачу.

Я рассмеялась:

– Лежи, тебе нужно набираться сил. Мы же прощаемся не навсегда. Ничего со мной не случится, я справлюсь, как и в прошлый раз.

– Знаю, – с грустью в глазах произнёс отец. – Знаю, милая моя Скади. Ты справишься. С тобой ничего не случится.

Глава 28

Всё повторялось. Сундук вновь не показался мне тяжёлым. Ещё дома перед выходом я откинула крышку сундука и заглянула внутрь: классический набор подношений для