Лекарь Фамильяров. Том 7 - Александр Лиманский

«…сильный стал… расту… человек гордится мной… а плед мой где?..»

Я снял с пояса браслет и навёл на барсёнка. Смарт-браслет высветил картину, и над запястьем развернулось знакомое голографическое окно с цифрами.

[Вид: Барс снежный — Класс: фамильяр — Ядро: Уровень 3 — Сила 5 / Ловкость 4 / Живучесть 7 / Энергия 6 — Эфир: криогенный — Состояние: здоров, резерв Ядра у верхней границы уровня]

Цифры подтвердили то, что уже сказали мне руки. Резерв упёрся в потолок третьего уровня, каналы налились под завязку. Ядро держало заряд на самом пределе нынешней ёмкости, и держать его дольше этой ступени было уже некуда. Зверь перерос свой уровень и готовился к прыжку.

— Смотри-ка, — я повернул барсёнка к Ксюше. — Наш Пуховик скоро шагнёт с третьего уровня Ядра на четвёртый. Чувствуешь, как фонит, аж ладонь покалывает? Вот что значит правильный уход, кормёжка по часам и ни грамма лишнего стресса.

— Ого! — Ксюша всплеснула руками, глаза загорелись. — Прямо настоящая эволюция? А как это будет, Михаил Алексеевич? Наверное, красиво, со светом?

— Красиво только в книжках про фамильяров, — я опустил Пуховика обратно в вольер и сделался серьёзнее. — На деле переход на четвёртый уровень, это эфирный и гормональный взрыв. Зверя перекраивает изнутри, ломает и собирает заново, и в эти дни он может стать дёрганым и неуправляемым. Самый ласковый барс способен на пару суток превратиться в дикаря, который не узнаёт хозяина и кусает руку, что его кормит. Поэтому теперь нам с ним каждый день нужны тренировки и сброс лишней энергии, иначе в одно прекрасное утро он разнесёт нам полклиники вместе с оборудованием. До перехода неделя, может, две. Так что покой, Ксюш, нам с тобой только снится.

— С завтрашнего дня заведём ему строгий распорядок, — продолжил я. — С утра выгул и беготня до седьмого пота, днём упражнения на послушание, вечером массаж и сброс эфира через тёплое купание. Будешь мне помогать, у тебя с ним хороший контакт. Прозеваем перестройку, потом всей клиникой будем ловить по углам дикого барса размером с хорошую собаку.

Ксюша притихла. Подхватила со стойки задремавшую было Шипучку и прижала кислотного мимика к груди.

— Эх, — вздохнула она, и в голосе мелькнула зависть пополам с грустью. — А мы с Шипучкой ещё маленькие совсем. Нам до всяких эволюций как до Луны пешком.

— У вас всё впереди, — я улыбнулся. — Мимики, порода отдельная и очень небыстрая. Они зреют медленно, годами, зато и живут дольше прочих, и в зрелости такое выделывают, что твоему Пуховику и в самом богатом сне не приснится. Так что не завидуй чужому фейерверку. Каждому зверю отмерен свой срок и свой час.

Я свернул к дальней стене, куда накануне вечером своими руками перетащил усиленную клетку, подальше от ширмы с куполом, поближе к входной двери, чтобы говорливый постоялец сидел от главной тайны клиники на самом дальнем расстоянии, какое позволяла комната.

Паскаль встретил меня сытым и до неприличия довольным жизнью.

— Доктор! — он приподнялся на лапах и потянулся, переливаясь спокойным травянисто-зелёным. — А ведь у вас тут лучше, чем в любом пятизвёздочном отеле, ей-богу! Кормят по часам, тепло, сова, правда, косится с верхотуры, но пока не клюёт. Жить можно! Я бы тут и на пенсию вышел, честное чешуйчатое.

— Рад, что номер пришёлся по вкусу, — я присел на корточки перед прутьями. — Раз ты так подобрел и обжился, может, теперь по-хорошему расскажешь, кто тебя к нам подослал и что ты искал в наших карточках? Постоялец сыт, гостиница оплачена. Самое время для чистосердечного.

Веселье слетело с Паскаля, как и в прошлые разы. Он мигом сжался, отвёл вращающиеся глаза в угол клетки и забубнил заученное.

— Да говорю же, доктор, еду я искал… бумага вкусно пахла, тёплым… ничего я не знаю, ничего не помню, отстаньте вы от меня…

С верхней жёрдочки немедленно подал голос Феликс, не упускавший случая надавить на классового врага:

— Раскалывается медленно, товарищ главврач! Чует моё перо, недоговаривает контра! Дайте мне с ним ещё один сеанс пролетарского дознания, и запоёт как миленький, всё выложит!

— Отставить, Маркс, — бросил я. — Сегодня без самодеятельности. Тут терпением брать надо, а не клювом.

Врал он всё так же бездарно. За этим жалким бормотанием явно прятался кто-то или что-то, чего зверь страшился сильнее клетки, темноты и даже грозного Феликса. Дожимать его сейчас, было пустой затеей. Замкнется, заистерит и потом неделю будет шарахаться от моей тени. Я решил подождать. Пусть распробует сытую безопасную жизнь, прирастёт к ней корнями, начнёт ею дорожить по-настоящему. Вот тогда и развяжется язык. Голодного зверя ломают силой, сытого, терпением и временем.

— Ладно, чешуя, ешь и грейся, — я поднялся, разгибая колени. — Но разговор наш не закончен, и ты это себе заруби на чём там у тебя зарубки делаются.

Мы вернулись в приёмную. До открытия оставалось ещё немного, и я решил, что момент удобный для дела, которое давно откладывал.

— Кстати, Ксюша, — спросил я, наливая себе чай из термоса, — как у тебя дела с поиском квартиры? Продвигаются?

Перемена вышла мгновенной. Ксюша, минуту назад звонко щебетавшая про эволюции, разом потускнела, опустила глаза в ведомость и принялась чересчур старательно ровнять и без того идеально ровную стопку бланков.

— Да всё хорошо, Михаил Алексеевич, — пробормотала она в стол. — Нашла уже вариант. Вы не волнуйтесь, всё устроилось.

— Ксюша, — я отставил кружку. — Когда у человека всё хорошо, он не прячет глаза в бумажки и не ровняет стопку в десятый раз. Колись давай. Что за вариант?

Она вздохнула, сдалась, и плечи у неё поникли.

— Тут, на районе, за вменяемые деньги вообще ничего нет, — призналась она тихо. — Совсем пусто. Я нашла комнатку, но на другом конце города. Дешёвую, чистенькую. Буду ездить на двух автобусах с пересадкой, час туда, час обратно. Ничего страшного, я привыкну, я выносливая, и в книжке читала, что час в дороге можно с пользой проводить…

— Стоп, — сказал я. — Два автобуса. Пересадка. Час в одну сторону.

— Так ведь дешевле же выходит…

— Никаких двух автобусов, — отрезал я. — Будешь искать здесь, в пяти минутах ходьбы. А чтобы потянуть здешние цены, я с этого месяца поднимаю тебе зарплату.