Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

прекрасно знал, что Володин под воздействием алкоголя становился серьёзным и молчаливым. А вот с Мельниковым происходило всё наоборот: Даня уже не смущался — в присутствии дочки генерала КГБ сыпал политическими анекдотами и пошловатыми шутками.

Надя полностью вжилась в роль: хмурилась, когда я брал в руки рюмку, рассказывала о Москве, отвечала на Федины вопросы, над Даниными шутками она посмеивалась. Пару раз пошутила и сама: сказала, что после свадьбы почувствовала себя дрессировщицей медведей, и что непременно запишет шутки Мельникова «для папиной коллекции» (даже я усомнился — было ли это Надино обещание только шуткой). Время от времени жена почти по-кошачьи тёрлась щекой о моё плечо — изображала влюблённость.

Мельников и Володин выбрались из-за стола за полчаса до начала репетиции. Федя стоял на ногах неуверенно. Более стойкий к воздействию алкоголя Даня заверил меня, что на свежем воздухе Володин «быстро оклемается». Мельников на прощание галантно поцеловал Наде руку. Володин призвал его не подлизываться к КГБ. Он попрощался со мной и с моей супругой дружеским рукопожатием. Парни снова заверили, что рады моему возвращению — я искренне им ответил: рад, что приехал.

Надя всё же выставила подзадержавшихся в прихожей Федю и Даню за дверь — сообщила им, что рада знакомству и призвала приходить «почаще». Я невольно подумал, что подобную наглость не позволял в прошлой жизни ни одной из жён. Вспомнил, как удивились моему нынешнему поведению Мельников и Володин, которые привыкли к тому, к «молодому» Медведю, всегда придерживавшемуся образа первого парня на деревне и покорителя женских сердец. Этот момент меня позабавил.

Надя истолковала мою ухмылку по-своему. Она извинилась за своё поведение.

— … Александр, так мне проще выполнять свою работу.

— Работай, Наденька, — разрешил я. — Ничего не имею против. Не обманывайся на мой счёт: я не юноша со взором горящим. Никому и ничего доказывать не собираюсь. Времена, когда я со всеми мерился… авторитетом, давно миновали. Причём, очень давно. На жизнь я теперь смотрю с житейским прагматизмом и со стариковским цинизмом.

Я указал на дверь.

Сказал:

— Даню и Федю моё поведение позабавило, но точно не обидело. Пусть считают меня подкаблучником, мне не жалко. Зато они поймут причины произошедших во мне перемен. Потому что я наверняка изменился. Это они считают, что не виделись со мной меньше месяца. Для меня с нашей прошлой встречи прошла почти целая жизнь.

Хмыкнул и добавил:

— Пусть подумают, что Медведя сломили семейная жизнь и тесть генерал КГБ. Это даже забавно. Честное слово. Я всю жизнь всем доказывал свою крутизну. Только на закате лет понял, что маялся ерундой. Существует не так много людей, с чьим мнением я действительно считаюсь. Не переживай по этому поводу, Наденька. Спокойно работай.

* * *

Дед Женя вернулся, когда мы с Надей уже привели кухню в относительный порядок: ликвидировали следы недавней посиделки. Я встретил деда в прихожей, стоя плечо к плечу со своей женой.

Поприветствовал Евгения Викторовича улыбкой и объявил:

— Дед, моя Надя приехала.

Глава 12

Историю своей внезапной женитьбы я рассказал деду, когда тот разогревал ужин. Решение московских кураторов приставить ко мне телохранителя дед Женя одобрил. Заявил, что с Надей мне очень повезло — дед рассказал, что к нему «в прошлом» тоже приставили охранника, но «не такого симпатичного». Дед уточнил у меня, что именно говорил Олег Павлович о его госпитализации. Я отметил, что дед Женя не порадовался перспективе поездки в Москву. Евгений Викторович недовольно покачал головой, но при Наде решение Иванова (и московских начальников) не раскритиковал — лишь назвал их «неожиданными».

Ужинали мы вчетвером — я уступил Наде своё место, разместился рядом с Ромкой на принесённом из комнаты брата стуле. При Ромке мы о делах КГБ не говорили. Зато обсудили бытовые вопросы. Дед заявил, что не стеснит «молодожёнов». Сказал, что уступит Наде свой диван. Не покусился на мою раскладушку. Сообщил, что попросится на ночёвку к соседям. Вера Полушкина сейчас проживала вдвоём с дочерью в двухкомнатной квартире — спальное место «для старика» на одну-две ночи у неё точно найдётся. Ромка с расспросами к нам не приставал (как и всегда), но наши застольные разговоры он внимательно выслушал.

За чашкой чая я сообщил деду Жене о том, как восприняли Надино появление мои красношахтинские друзья. Поставил деда в известность, какую легенду я выдал относительно своей женитьбы Володину и Мельникову. Дед её в общем одобрил. Ему лишь не понравился тот момент в моей истории, в котором Надин папа-генерал застал меня в постели со своей дочерью. Дед пожурил меня за такое «некрасивое враньё». Сказал, что я должен был придумать «что-то поприличнее». Надя при этом никакого недовольства моим «некрасивым враньём» не высказала, словно эта «постельная» история её не касалась.

После ужина мы с дедом освободили полки в одном из платяных шкафов — для Надиной одежды. Я держал в руках мешки, куда дед заталкивал свои вещи. Я обратил внимание, что дед Женя прятал в мешки только свою одежду (которую, якобы, всё равно не носил) — бабушкины вещи так и остались на полках. Со стороны такой поступок деда Жени выглядел странным. Но деду я об этом не сказал. За те шесть лет, которые прожил в одиночестве после смерти жены, я тоже не избавился ни от одной её вещи. Сам перед собой оправдывал тогда своё поведение тем, что ленивый, и что места в моих шкафах было предостаточно.

Мешки с одеждой мы сложили у стены рядом с пианино. Дед Женя пообещал, что отнесёт их в сарай, если нам они «будут мешать». Затем мы переместили на шкаф доживавшие свой век старые пластинки — те, которые дед Женя убрал из своей «выставочной» коллекции и хранил на полке в платяном шкафу. Проделали это, опять же, вдвоём: Надю дед к разбору «барахла» не подпустил. Всё это мы проделали под пение Майи Кристалинской. Радиола приятным голосом певицы потребовала: «Ходите чаще в гости к старикам…» Дед Женя собственноручно протёр опустевшие полки шкафа влажной тряпкой.

— Вот и всё, внучка, — сказал он. — Раскладывай тут свои вещи. Нечего хранить их в чемоданах. Будь как дома. Не стесняйся. А если вдруг места не хватит… мы что-нибудь придумаем.

Я усмехнулся. Потому что почти вся моя привезённая из Москвы одежда по-прежнему лежала в сумках.

Дед Женя, поправил лямки майки и сказал:

— Занимайся, внучка. Мы с Саньком не будем тебе мешать.