Цифровой призрак - Николай Некрасов

забившие берег. Весной здесь было не так многолюдно, но я бы, конечно, предпочел прогуляться по пляжу в одиночестве. Хотя изредка на глаза попадались симпатичные женские фигурки, и жаловаться на вид я не мог.

Одну из множества я приметил издалека. Она выделялась какой-то странной уверенностью. И было видно, что пришла не просто развлечься, а получить свое. Собственно, как и я. У нее тоже была какая-то важная цель, и я это почувствовал, даже не применяя своих способностей.

Когда подошел ближе, отметил, что она — очень симпатичная. На ней был яркий розовый купальник, а рядом лежала пестрая, кричащей расцветки доска для серфинга.

Девушка смотрела за горизонт будто бы свысока, задрав подбородок. Смотрела с вызовом, чуть прищурившись, как будто сверху вниз, вопрошая «чем же ты меня удивишь?». Перебирала в пальцах ракушки, не глядя на них.

Возможно, я бы не стал так нагло на нее пялиться, но просто не мог оторвать взгляда от вальяжной, но при этом какой-то напряженной позы. Она производила противоречивое впечатление и этим приковывала.

Ее взгляд лишь на мгновение задержался на моей фигуре, но, казалось, этого ей вполне хватило, что все обо мне понять. Она вновь вернулась к горизонту, который привлекал ее куда больше чем я.

Мне захотелось подойти и сесть с ней рядом, узнать, что она видит там, позади границы, где встречаются небо и земля. Она бы мне не сказала, потому что я, скорее всего, смотрел бы не на горизонт. Я бы разглядывал ее ноги. Как она впивается пальцами в песок, как неловко сводит колени, как кладет одну руку на внутреннюю часть бедра, подсознательно стараясь защитить ее от моего взгляда.

Но я не подошел к ней.

Она осталась сидеть на песке, продолжая оставаться самой грустной и уверенной в себе девушкой на всем южном побережье.

При других обстоятельствах я бы познакомился, несмотря на то, что обычно предпочитаю не задумчивых, а веселых. Но что-то внутри меня подсказывало, что веселья в ней хоть отбавляй. Просто день сегодня выдался пасмурный. Не снаружи, а где-то внутри.

И я прошел мимо. Поправил рюкзак на спине и двинулся дальше.

К человеку, с которым у меня была назначена встреча.

* * *

Страх — ✔

Я разглядывал галочку в строке и меня до сих пор потряхивало. Затея оказалась более чем дурацкой. Самоубийственно дурацкой! Если по квесту мне нужно было испытать страх, то я хапнул его по полной. Если с печалью понадобятся такие же сильные впечатления, то я, скорее всего, должен буду выкосить какой-нибудь редкий вид диких кошек, а потом сидеть и смотреть в глаза последнему оставшемуся в живых котенку, обреченному на одинокое существование вне своего вида.

Хотя на деле, конечно, начну с просмотра Хатико. Вряд ли поможет, но лучше следовать старому доброму правилу — повышать градус, а не понижать его.

Обо всем этом я раздумывал лежа на пляже, попивая коктейли. Медитативный шум волн, ласкающие теплотой солнечные лучи и легкий, едва заигрывающий итальянский ветерок должны были сгладить все негативные впечатления.

Вовка, конечно, уже ждал моего возвращения, но я никуда не торопился. Он все равно уже дулся, что я поехал один, хотя сам прекрасно понимал, что отпуск ему все равно бы не дали. В «ТехноДрайве» все было серьезно и правильно, все было по-взрослому. Никаких незапланированных отпусков, никаких лишних отгулов без веской причины, лишь здоровая (или нет) конкуренция, стремление к вершинам и полная отдача делу.

А я — вполне заслужил передышку и от Вовки, и от городской суеты.

К тому же мне еще нужно было заработать галочку возле строки «Счастье». Так что… почему бы не попытать удачу на роскошном итальянском пляже? Изначально я не думал, что с ним тоже возникнут проблемы, но все оказалось не менее туманно, чем со страхом.

Вроде кажется, когда весь мир лежит у твоих ног — этого должно быть достаточно. Но я, видимо, пока чего-то не знаю о счастье. Оказалось, ни хороший виски, ни уйма налички, ни дорогие шмотки, тачки, ни даже внимание красоток с картинки счастья мне не добавили. Радость — да! Восторг, восхищение, кураж. Но не счастье. С другой стороны, я еще не пробовал добиться чего-то настоящего. Не сделал ничего, от чего сносило бы крышу.

Может быть, мне нужно написать хит, покорить Эверест или спасти чью-то жизнь.

Может быть, только какие-то значимые поступки помогут добыть мне очередную галочку.

А потом… Потом я сконцентрирую в себе весь спектр испытанных эмоций и волью их в мой артефакт.

Передам ему частичку своей души, засейвлюсь на этой планете. Это не бессмертие, не «сохранялка» в прямом смысле, но если моя душа решит покинуть тело, у нее это так просто получится. Она будет держаться за предмет, который мне нужно будет везде носить с собой. Конечно, если мне отрубят голову, ничто меня уже не спасет, но любые сложно сопоставимые с жизнью травмы можно будет побороть. Мое сердце перезапустится, если по какой-то причине откажется биться. И я смогу оклематься, если кто-нибудь добавит мне в чаек крысиного яду. Ну а если я вдруг решу сделать себе сеппуку — врачам вполне хватит времени, чтобы меня подлатать.

Из размышлений меня вырвал прилетевший в живот мяч. Стайка ребятишек разразилась визгливым смехом, а я разразился отборным русским матом.

Коктейль, который я держал в руке, разлился по телу, на животе остался красный отпечаток от мяча. Женщины, намазывающие друг друга кремом неподалеку от меня, недобро зыркнули в мою сторону. Стряхивая с пуза остатки виски с колой и радуясь, что лед остался в бокале, а не разлетелся по мне, я не сразу заметил, что на меня пристально смотрят.

— Тоже русский? — девушка сделала несколько шагов мне навстречу. — Услышала, как вы ругаетесь… — она улыбнулась. — Приятно слышать родную речь.

— Эм-м… — растерялся я. — Не думал, что кому-то может быть приятно такое.

Она пожала плечами.

— Иностранцы совсем неизобретательны в брани. А тут — что-то родное.

Она достала из сумки пачку влажных салфеток и протянула мне.

— А я вас знаю? — спросила она с улыбкой и легкой тенью недоверия на лице.

— Это вряд ли, — отозвался я. — И давай на ты.

— Твое лицо… — всматриваясь, произнесла она. — Мы точно не знакомы?

— Не-а. Но думаю, мы сейчас это быстро исправим.

— Твои глаза… — произнесла она, словно меня не слыша. — Мне кажется,