Сон Разума - Михаил Француз

близкого и родного человека он прикрывал старательно. Настолько, что у неё даже Ранг выше Гридня за её более, чем двести лет жизни так и не поднялся… официально. Да и привык как-то, пристрастился «железный» (для остальных) Дмитрий ей в постели, после жаркого секса, душу изливать… ну и просто делиться происшествиями за день, советоваться… Человек с высочайшим в государстве допуском к тайнам и информации.

Пиздец, короче! Иначе и не скажешь. Вся разведка целой Империи пиздой накрылась… Хотя, когда ещё ей города и страны накрывались, так чего тут удивительного?

Семёнова вон, по Ларисиному примеру, в Москве Мамонта окучила. Пыталась, сперва, самого Князя окручивать, но там у неё что-то не так пошло, не получилось — батя мой, пассажир проблемный в личном плане. Уж, мне-то не знать!

Результатом этого «не так» стало рождение Маверика… причём, наивный Борис Аркадьевич, с которым у Марии Дмитриевны, потерпевшей неудачу с Князем, всё прошло уже безо всяких там «не так», до сих пор уверен, что Михаил носит отчество Борисович, а не Петрович… Но это история уже довольно давняя. А с появлением после войны в доме Московского Князя Джун Кобаяси, которая, хоть активного Ментального Дара не имела, но буквально нутром что-то чуяла и, конкретно Семёнову на дух не переносила, максимально стараясь не подпускать её и на пушечный выстрел к Петру Андреевичу, всё стало у них совсем сложно.

А тут ещё и Маверик, в смысле, Михаил Петрович Долгорукий, по прошествии больше, чем ста лет своей жизни, внезапно открыл в себе, пусть слабенький и хиленький, но Дар Земли…

В общем, у «хоспод и лядей» Разумников мгновенно созрел в головах хитрый (но, по сути, простой, как палка) план по их общей легализации и выводу из подчинённого положения: всего-то и надо, что сделать так, чтобы новым Московским Князем стал «представитель их вида».

Как это сделать? Элементарно: потихоньку, не спеша и не торопясь, перебить всех его законных Даровитых Наследников. Можно даже не маскировать устранения под несчастные случаи — никого не удивит очередное убийство Одарённого. Чего удивляться: любого и каждого из Одарённых, хоть малого, хоть старого, хоть единожды, а убить пытались. И будут пытаться. Ибо, сами они, блядь, не умирают… А начать они решили с самой лёгкой, на тот момент, цели — Матвея, использовав, как приманку меня. Потом, точнее, параллельно, у них в планах шёл Константин…

В принципе, это всё я и так уже, более-менее знал. Просто, с новыми штрихами, картинка получалась целостнее, логичнее и законченнее. Они объясняли те моменты, которым я раньше подобрать объяснения не мог. Например, с поведением службы безопасности Долгоруких во времена моей «травли», или то, насколько легко и быстро Маверик с матерью умудрились сбежать от Имперской «охранки». Удивляло только то, что они тут настолько сильно разоткровенничались со мной. Словно меня тут и нет, а говорят они с кем-то другим, кем-то, кто имеет право требовать от них отчёта, и кто не обидится на такой набор их действий, а только похвалит, поощрит нежно-отеческим поглаживанием по волосам за находчивость и инициативность.

Самое интересное, что, стоило мне об этом подумать, как рука поднялась и действительно погладила по голове сначала Ларису, а после и Семёнову.

И это поглаживание заставило женщин зардеться от удовольствия. Они буквально ластились к моей руке…

— Кто сохранил «иглу»? — задали совсем непонятный вопрос мои губы. Непонятный для меня, но, как оказалось, вполне ясный и конкретный для них. Женщины встрепенулись и посмотрели на Кобаяси.

— Я, Господин, — сделал шаг вперёд из-за моего плеча и легко почтительно поклонился, как это любят и умеют делать японцы.

— А почему только сейчас? — с прищуром посмотрел на него я. — Почему, не раньше?

— Раньше было нельзя: не было достойного. И Шальная могла помешать, — ничуть не смутившись и не дрогнув под моим взглядом, ответил дед.

— Катька? — непроизвольно вздрогнул и нахмурил брови я. — Где она? Что с ней?

— Она добровольно пошла на полное стирание памяти, — вместо Кобаяси ответила Лариса. Видимо, она в этом деле была гораздо более информирована, чем дед. — Люди Дмитрия внимательно отслеживали все её связи. Да и я сама десятки лет уже присматривала за ней по его поручению. Информация точная.

— «Стирание памяти»?

— Да, — кивнула Лариса. — Даже больше: скорее уж «стирание личности». Максимально полное и глубокое. Я лично не поленилась проверить: необратимо.

— То есть, вам известно, где она сейчас? — вернулся мой опасный прищур.

— Конечно, Господин, — поклонились женщины. — Прикажете убить? На всякий случай? Для гарантии?

— Нет! — резко ответил я и даже руку вскинул в останавливающем жесте. — Не вздумайте! — и, может я не прав, но, по-моему, в моём голосе даже страх проскочил? — Пусть остаётся, как есть. От этой… — пожевал я губами, подбирая слово, но так и не подобрал, оставив недосказанность, — всего можно ожидать. А ну, как попытавшись всерьёз её убить, напугав, вы «сорвёте блок», и её Сила вернётся?

— Там нечему возвращаться, — возразила Лариса. — Я проверила: очень качественная работа, хоть и слегка топорная…

— Не будем рисковать! — отрезал я. — Что б и пылинка на её голову не упала!

— Да, Господин, — синхронно поклонились женщины.

* * *

Глава 13

* * *

Увидеть ядерный «гриб» вблизи и уцелеть. Круто, наверное. Но, для затянувшегося кошмара — пожалуй, в порядке вещей. Да и, честно говоря, как-то… не впечатлило, почему-то он мне показался… знакомым, что ли? Словно, не настолько уж это и уникальное событие для моей жизни. Словно, нечто подобное в ней уже как-то происходило. И тоже, «красную кнопку» «нажимал» именно я… Да ещё и не один раз… Странное чувство, странные мысли. Странные и не ко времени.

Но, пожалуй, обо всём по порядку. Не будем забегать вперёд.

Сон продолжался. И с каждым часом становился всё более и более бредовым. Не могу сказать, сколько он уже длился на самом деле, в хоть сколько-то объективной реальности (учитывая мои очень сложные отношения со снами и временными потоками разных миров), но внутри него прошла уже целая неделя!

Не то, чтобы для сна это являлось такой уж огромной странностью, ведь время, как и почти всё во снах — понятие до крайности относительное. Я понимаю, что нет для его течения хоть сколько-то чётких