Сон Разума - Михаил Француз

тоже было. И они, естественно, его даром не теряли. Южная Американская Империя — это не ерунда. Это совсем не ерунда. ЮАИ — это серьёзно! У них одних только Даровитых Седьмой Ступени — почти четыреста.

Понятно, что в одной только России — их уже триста. А плюс европейские четыре сотни и персидские с индийскими — в сумме уже за тысячу перевалит. Но в том-то и дело, что это всего в Империи. Вообще, в целом. Во всей. И взять их с собой всех сразу — нельзя. Не получится.

Во-первых, их только собирать в одном месте год будешь со всей Страны. А во-вторых: если всех забрать в дальний поход, то кто, в это время, земли защищать от внешних врагов и внутренних волнений будет? Хаос начнётся. Нельзя полностью оголять тылы.

Нам нельзя. А вот ЮАИ-рцам не то, что можно, а даже нужно! Они ведь на своей собственной территории от захватчиков отбиваться собираются. Они всех своих Одарённых, до последнего сопляка в одном месте, в единый кулак соберут, чтобы их поодиночке на подступах не передавили.

В результате, если взять простую арифметику, то выйдет, что у нас: тридцать пять с РИ, тридцать четыре с Персии, сорок один из Индии, тридцать с Германии, двадцать восемь из Франции, двадцать из Англии, двадцать из Португалии, двадцать из Испании, семнадцать из Италии, тридцать два из Осмаской Империи, десять из Египта, сорок два — со всей Африки. Итого: триста двадцать девять Седьмых Ступеней на нашей стороне, и триста восемьдесят семь (по данным разведки) — на их.

Не самый обнадёживающий расклад. И, честно говоря, даже не представляю, на что в таком раскладе, я надеялся, затевая этот поход. Понятно, что с таким количеством участников, замес будет невероятно жарким и масштабным. Понятно, что с Южной Америкой, как с хоть сколько-то значимым Игроком на политической арене будет покончено, если не навсегда, то на долгие века точно, ведь у нас от каждой страны лишь по десятой части Богатырей взято, и, если даже вся армия вторжения поляжет, то дома ещё девять десятых ждать останутся, а у них — эти триста восемьдесят семь — это всё, что есть. Ущерб окажется фатально невосполним. Следом за нами придут все соседи и растащат по кускам, всю страну, практически без сопротивления, ведь сопротивляться будет некому.

Для ЮАИ наш приход, это — понятно, смерть, как государства. Но мне-то с того что? Сыр-то достанется только ВТОРОЙ мышке. Так, с какого перепугу я затеялся взять на себя роль первой?

И этого я решительно не понимал. Не мог же я надеяться только на эффект устрашения? На то, что удастся их Императора на понт взять? Ненадёжно как-то. На меня совсем не похоже.

С другой стороны, а должен ли сон отличаться такой уж логичностью и стройностью? Ведь, он только сон. В нём может вообще, что угодно происходить. Любая, лютейшая дичь, даже такая, как сейчас.

Однако, бесконечных вещей и процессов не существует. Конец находится всему. Подошёл к нему и наш утомительный перелёт. Впереди, по курсу, уже виднелось юго-восточное побережье Южной Америки. А точнее, береговая линия залива города Сантос, не далее, чем в семидесяти километрах позади которого располагалась столица ЮАИ — город Сан-Пауло. Самый крупный, самый населённый и самый богатый город континента, в котором располагалась главная резиденция Императора, его Дворец и его же Двор. Здесь же был расквартирован и Полк Имперской Гвардии. И именно туда направлялись со своей армадой мы для решительных… агрессивных переговоров. Тех самых, которые ведутся мечами.

Однако, план пришлось немного корректировать, как и курс, когда в небо, правее Сантоса, над плоскими горными вершинами горной цепи Серра-да-Мантикейра в небо взвилась большая, яркая огненная птица, привлекая наше внимание.

Взлетела, развернула свои крылья, вскинула голову, распахнула клюв и изобразила, что издаёт этим клювом трель, после чего развеялась без следа. Красиво. Масштабно. Ярко.

Что ж, знак мы увидели. И означал он, что поле будущего боя выбрано не нами, и находится оно в тех горах. Нам теперь оставалось только или принять это условие, или продолжить путь к пустой от Одарённых столице, чтобы предать её огню и разрушению.

Только, зачем? Что нам это могло бы дать? Только лишнюю возню и имиджевые потери. Нет, понятно, что можно занять столицу, окопаться там, выбрать какую-нибудь «тактически выигрышную позицию», с которой ушедшим в горы хозяевам потом пришлось бы нас выковыривать, теряя преимущество численности… вот только, в сражениях Одарённых это так не работает: они не будут нас выковыривать. Они похоронят весь город вместе с нами. Им плевать на жертвы среди Бездарей. Плевать, даже, если это пятнадцатимиллионный мегаполис. Плевать на любую инфраструктуру. Для них важны только Сила и Власть. При этом, настолько крупных сражений, в которых было бы задействовано такое невероятное число высокоранговых Даровитых, не было… пожалуй, что во всей письменной истории, которая мне известна по здешним учебникам. Там в любых столкновениях и осадах принимали участие по пять-десять Богатырей или им равных. Ещё пять-десять в поддержке или резерве. Естественно, что при таких раскладах, заранее подготовленные позиции, тактика, стратегия, логистика и прочие фетиши войны имеют значение. Но здесь сотни! Сотни с обеих сторон! Да такая мощь способна всё здешнее нагорье с уровнем моря сравнять! Какие, к сахару, «позиции»? Какая «тактика»? Тут все существующие Стихии разом присутствуют! И, опять же: с обеих сторон.

В принципе, даже численное преимущество в шестьдесят боевых единиц, в случае прямого масштабно-массового столкновения таких сил, наверное, не будет играть решающего значения: в том кромешном аду, что, в процессе получится, пострадают все. Целым вырваться шансов будет исчезающий минимум.

Что ж, тот я, который на корабле, видимо, думал аналогичным образом, так как приказал поворачивать к горам, ориентируясь на тот самый сигнал, который был недавно выпущен хозяевами, и след, от которого ещё был достаточно чётко заметен в небе.

Пара минут, и мы уже на месте — скорости-то у нас ого-го какие! Не каждый «суперджет» угонится. Иначе, никто в настолько дальний путь с таким «транспортом» не отправился бы. Придумали бы что-то другое.

Плоские, густо-густо заросшие ярко-зелёным лесом вершины и хребты на километры вокруг. И только в одном месте свободная от растительности площадка, бывшая раньше то ли маленькой деревней, то ли каким-то мелким рабочим посёлком, а может быть и вовсе какой-нибудь времянкой для рабочих. В любом случая: площадка с редкими некрупными одноэтажными постройками и единственная нитка дорог, что тянется к этой проплешине откуда-то