Фантастика 2026-90 - Василий Седой

зеркального мира, наше веселое общение в актовом зале, разговор с Саймоном, глаза Даниила, волшебство Ментора, цветок… Пионы! Я оглянулась на букет, малиновые пионы очень похожи на те, что растут на площади, откуда трамвай увез маму, и такой же цветок мне подарил Ментор. Кто же принес их в палату? Хотелось это выяснить.

С приездом Зои стало понятно, что никто не мог привезти цветы, потому что о моем пребывании в больнице никому не известно.

— Как ты так смогла, Саша? Что ты делала ночью на лестнице? — отчитывала меня кузина.

— Возвращалась из мира Даниила, — улыбаясь, ответила я.

Зоя покачала головой:

— Твоя фантазия тебя погубит. Хотя бы докторам не рассказывай, а то отсюда уедешь в другую клинику.

Конечно, разговор на тему зеркального мира у нас не сложился. Только один человек мог спокойно и понимающе говорить об этом, и он приехал меня навестить вечером того же дня.

— Здравствуй, Саша. — Константин постучал пальцами в приоткрытую дверь палаты. — Можно?

— Привет, проходи. Как ты узнал, что я здесь?

— Твой отец сказал. Я часа два назад заезжал к тебе, хотел поговорить.

— А, значит, цветы тоже не от тебя?

— Нет, — Костя оглянулся на букет, — в чем-то проблема?

— Понимаешь, это странно, никто не сознался, а они стоят. Я бы не обратила особого внимания, если бы не малиновые пионы. Точно такие растут на той стороне, только там я их видела, а в последний вечер Ментор показал мне фокус и подарил такой же пион.

— Сколько новостей за короткий период. — Константин присел на стул у кровати и мельком глянул на меня. — Ты подружилась с Ментором?

— Не то чтобы подружилась… Он всегда разный, не знаю от чего зависит его настроение, но вот вчера он показал целое волшебное представление, а по завершении в его руке был такой же пион. Этот парень был очень мил со мной всю ночь.

Костя закашлялся, прикрывая рот кулаком.

— Не понял?

— Эм… Не так выразилась, — пришлось поправиться и скрыть улыбку. — Просто эту ночь я провела на той стороне, и Ментор был вежлив и обходителен, что странно для него. Я привыкла к совершенно другому Ментору.

— Всю ночь вы были вдвоем? — Костя бросил на меня подозрительный взгляд.

— Нет, там все были, а когда Саймон ушел, остались я, Даниил и Ментор, и мы до утра болтали в здании сообщества.

— Подожди, я скоро. — Константин поднялся и вышел за дверь. Минут через десять он вернулся и снова опустился рядом.

— Выяснил вот что: цветы в отделение принес курьер в форме фирмы «Флорист», сказал передать в твою палату, санитарка принесла, заметила там карточку с твоим именем. Тебе виднее, от кого они.

Я заглянула в букет, там действительно была карточка с моим именем.

— Точно мне, — растерянно протянула я. — Только вот больше некому дарить мне цветы, тем более, что я попала сюда рано утром, очнулась, а они стоят — такие же, как на той стороне.

— Не очень приятная догадка.

— Костя, — я глубоко вздохнула, качая головой, — меня туда тянет. Очень.

— Вижу.

— Ничто не интересует, ничто не останавливает здесь, только мысли о той стороне. Просто взрыв тоски. Я не знаю, что делать…

Слезы хлынули из моих глаз неожиданно для меня самой, огромный ком боли и обиды сжал грудь, словно щупальца гигантского спрута. И я заплакала.

Константин пересел на край кровати и неловко погладил меня по плечу, словно хотел бы успокоить мою истерику, но не понимал как.

— Прости, — судорожно всхлипнула я, смахивая слезы с щек. — Не знаю, что со мной. Сейчас успокоюсь. Просто я так устала, мне кажется, на шее висит тяжелый камень, он душит, тянет на страшное дно, и у меня уже нет сил бороться.

— Ничего. Мне известно, что это, — понимающе ответил Константин. — Мы вместе поборемся, я не оставлю тебя. Только помни об этом, хорошо?

Я закивала, ощутив спокойствие. Мне нужна была такая поддержка.

Когда мое состояние позволило разговаривать дальше, Костя попросил описать картину всего, что произошло на той стороне, параллельно он записывал что-то в блокнот и рисовал непонятные схемы. После мы тепло попрощались, и когда мой помощник ушел, чувство одиночества снова накрыло меня с головой.

Ночь оказалась бессонной, по палате распространился аромат малиновых пионов, словно цветы специально выпускали такие дурманящие дозы запаха, которые напоминали мир сообщества «СМиД» и терзали душу. За все пребывание в клинике отправитель цветов так и не выяснился.

После выписки я еще прыгала с загипсованной лодыжкой, гематомы светлели, тело меньше болело. Беременность, как ни странно, протекала почти бессимптомно, иногда я забывала, что пребываю в интересном положении. И, честно сказать, меня все меньше волновали проблемы в моем мире, потому что было куда нырнуть от них, сбежать и раствориться в добром и безболезненном существовании за стеной.

С Константином мы как-то сблизились на фоне общей темы, и я видела, что он реально заинтересован помочь. Он не давил на меня, просто подсказывал и старался быть корректным. Как-то я даже подумала: а что если Костя до сих пор ко мне неравнодушен? Зачем я ему сдалась, почему он тратит на меня свое время, возится с моими проблемами, ведь у этого парня есть личная жизнь, плотный график работы, и вообще, много других людей, которым требуется помощь.

Папа пробыл дома десять дней и опять ушел в рейс. Одиночество окружило меня мрачным кольцом с новой силой, я мучилась от желания сбежать по ту сторону стены, понимая, что становлюсь зависима. У Зои были свои заботы, а Костя старался мне не надоедать, это чувствовалось.

Как зверь в клетке я бродила по дому, заглядывая в окна, перекладывая вещи, пытаясь найти себе место. Но чем дальше это продолжалось, тем сильнее меня ломало. И в один из вечеров я не выдержала и перешла на ту сторону.

Меня встретил Даниил, поспешив ко мне с вопросом:

— Саша, что-то случилось?

— Привет, — я улыбнулась, почувствовав облегчение негативных эмоций. — Немного случилось, но уже прошло.

— Что с ногой, это гипс? Ты сломала ногу?

— Упала с лестницы.

— Ты шутишь? — Даниил испуганно раскрыл синие глаза. — Ты что-нибудь повредила? А с ребенком все хорошо?

— Повредила только лодыжку, остальное в порядке, и с ребенком тоже. — Было странно слышать от мужчины ноту заботы о чужом неродившемся ребенке. Я как-то отодвигала саму мысль о жизни внутри себя, просто приняла это как данность.

— Мы тебя потеряли, — с тревогой произнес Даниил. — Все переживали. Я ждал тебя. Очень.

— И я скучала по вам, все время думала, когда же смогу