Клан Волка - Анна Кондакова

— Да ну-у-у!.. Не может бы-ы-ыть! Да не-е-ет!.. Ударьте меня, па-а-арни!

Они оба почти не изменились.

Жилистый невысокий Котов всё так же подозрительно щурился и осторожничал, а Глыба ничуть не убавил в мышцах, а даже, наоборот, будто раскачался ещё больше.

Он вскочил с кресла и, обогнув стол, направился ко мне, но его опередила Рада Бородинская, такая же пышноволосая и высоченная красотка, как и прежде.

— Кирюшечка!! Ты вернулся!!

Она запрыгнула на стол, проворно пробежала по нему и бросилась мне на шею, а потом расцеловала в обе щеки.

— Какой же ты красивый! Ну просто ко-о-о-тик! Только очень уж бледный, тебе бы загореть немного!

Своим «Кирюшечкой» она меня немало смутила, да и котиком — тоже.

Джанко её фривольность явно не понравилась: она насупилась и одарила Бородинскую хмурым взглядом, но той было наплевать.

Она всегда так себя вела, и никого уже не удивляла её игривость по отношению к парням. А тут она настолько обрадовалась, что не стала себя сдерживать.

— Вообще-то, котиком у неё вчера был я, — усмехнулся Андрей Котов.

Он наконец отошёл от шока и тоже поспешил следом за Глыбой.

В итоге меня окружили стеной.

Девчонки обнимали и целовали, парни жали руки и хлопали по плечу. Такой искренней радости на их лицах я никогда не видел, даже когда мы взяли второе место на турнире.

Никто, ни один из них, не спросил у меня насчёт красных зрачков. Мои друзья были готовы принять меня любым, и эта верность в очередной раз уверила меня в том, что пора рассказать им некоторые секреты.

Через полчаса все наконец успокоились и снова уселись за стол, а потом уставились на меня в ожидании, будто я должен был прямо сейчас решить проблемы Стокняжья на фронте.

Все они уже воевали в составе бойцов Дома Снеговых и хотели, чтобы я воевал с ними, но у меня были другие планы.

Я уселся в кресло рядом с Галеем, внимательно посмотрел каждому в глаза и сказал:

— Разговор будет долгий, но сначала послушаю я.

Не меньше полутора часов я действительно только слушал.

Каждый вставал и докладывал, что происходит на границах с Котлованами, кто и какие силы задействовал, о неудачах армии Славной Сотни и об их редких прорывах.

Исидора всё подробно показывала на карте с линией фронта и озвучивала свои заметки из записной книжки.

Всё это были лишь наблюдения студентов, а не военных генералов, но, если верить внешним данным, ситуация оставалась тяжёлой.

Часть основной ударной силы врага стянулась к северу, к Тафалару. Чароиты и Иномирцы прорывались к порталу, но пока им не удавалось взять город, а для них это было важно.

Все перевозки между мирами были заблокированы, а значит, маги того мира оказались на грани смерти: теперь у них не было ни маго-танов, ни возможности переправиться сюда. Через какое-то время их просто сожрёт имсо.

Досталось и Западному Нартону: на границе развернулось серьёзное противостояние с подземными магами и ниудами.

Другая часть армии Котлованов, в основном ниуды, вторглась со стороны границ с Янамаром. Там развернулся южный фронт, бои шли уже на территории Стокняжья.

— Ютаки больше нет, Кирилл, — мрачно сообщил мне Мичи. — Часть деревни сожжена, часть брошена. Но людей успели спасти.

Этого я и боялся: услышать когда-нибудь, что маленькая солнечная деревушка на краю Стокняжья исчезла.

— А твоя семья? — спросил я.

Мичи замялся, и за него ответил Галей.

— Они живут сейчас в Измаиле, в гостинице у моего знакомого. Там же находятся мать Мидори и отец Джанко.

— Нужно перевезти их сюда, — тут же сказал я.

Мичи посмотрел на меня с благодарностью и кивнул:

— Всё устрою, Кирилл Миронович.

Странно было слышать от него такое официальное обращение, ведь он никогда меня раньше так не называл, но сейчас в его глазах было столько уважения, что Мичи не мог обратиться ко мне иначе.

В итоге во время доклада остальные тоже стали обращаться ко мне «Кирилл Миронович», в том числе, и учитель Галей.

И даже Джанко.

Все, конечно, заметили, как сильно она изменилась за эту ночь, стала спокойнее и выдержаннее, посвежела, перестала быть мрачной, хотя её знаменитые кинжалы всё так же угрожающе висели в ножнах на поясе.

Закончив свой доклад насчёт последней своей вылазки в Котлованы, Джанко по-янамарски поклонилась мне, с большим почтением. При этом ни одна её эмоция не выдавала того, что между нами этой ночью хоть что-то было.

Последним слово взял Галей.

— Иномирцами заправляет генерал Влас Демьянов, дальновидный и непревзойдённый полководец. Нашим военным стоило бы у него поучиться. Подземные маги тоже вступили в бой, их немного, но они сильные и практически неуязвимые. Главный у них — волшебник Кэйнич, потомок царицы Заварры. Ниуды подчиняются воеводе Тамхасу. Кувалда — так его именуют среди своих. Чароиты появляются и исчезают по всей линии фронта, будто ими никто не управляет, но это, конечно, не так.

— Судя по всему, чароитами руководит Филлин, старший брат Джад, — тут же сообщил я.

Услышав про Джад, Галей помрачнел ещё больше.

— И не забывайте про Оракула Ма, — добавил я. — Ничего не могу сказать насчёт его силы, но то, что он участвует и может влиять на войско без Знамения, в этом сомнений нет.

Эта информация оказалась неожиданной.

О том, что учитель Ма поднял уровень и стал Оракулом, Галей не знал. Зато от него я сам узнал много чего важного.

О том, что происходит сейчас в стане Жрецов, какие силы задействованы в Янамаре, и какие усилия предпринимает Академия в помощи армии Стокняжья.

Сам Галей, как Сановный Наставник Академии, был в курсе военных дел учебного заведения, но при этом успевал тренировать отряды Витязей Клана Волкова, посвящал ему много времени и не собирался отходить от дел после моего возвращения.

Он, как и другие, ждал от меня великих свершений, но, судя по выражению его хмурого лица, догадывался, что у меня не столь однозначные планы.

Учитель боялся, что я совершу ошибку, которую уже нельзя будет исправить. Я тоже этого боялся, но от своих целей отказываться не собирался.

Через полчаса к собранию присоединилась Акулина Снегова.

Я сам распорядился, чтобы её пригласили, но когда она вошла, её вид меня поразил.

Девушка явилась в синей военной форме Дома Снеговых, но на её груди, кроме герба Снеговых, имелся ещё и мой.

— Кирилл Миронович, мой почтение. — Она с уважением мне поклонилась, затем поздоровалась с другими и прошла к столу.

Было необычно видеть её в зале для закрытых