"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— На охоте пропал, — скрепя сердце обронил тот и оправил рубаху, выбившуюся поверх воинского пояса.

Аксамит так и норовил выскользнуть, как туго его не прижимай.

— Крутояр Ярославич приехал когда, был лицом уж больно смур, — принялся рассказывать Велемир. — Решил задержаться, передохнуть. Услыхал от кого-то, что мы с дружиной на охоту через одну-другую седмицы собирались, и возжелал.

— Так рано же, — нахмурился молчавший воевода Буривой. — Самцы еще лютуют.

Наместник развел руками.

— Он — княжич. Я о том же ему толковал, но слово мое его не удержало, — Велемир стиснул кулаки и воскликнул в сердцах. — Лучше бы он на меня разгневался, лучше бы, как обещал, Ярославу Мстиславичу поклеп навел...

— Что?.. — выдохнула потрясенная Чеслава.

Она скользнула взглядом по лицам толпившихся вокруг и заскрипела зубами.

— Идем-ка в терем, наместник, — молвила строго и первой развернулась.

И тут же встретилась глазами с княгиней, которая стояла ни жива ни мертва. Лишь побелели пальцы, в которых она отчаянно стискивала края свиты.

— Мой сын не мог такого сказать, — заговорила Звенислава Вышатовна, когда вдвоем с воительницей зашагали они в терем.

Следом потянулся наместник Велемир, который не прекращал себя корить, воевода Буривой и еще несколько десятников, что остались на Ладоге.

Чеслава промолчала. В княгине говорило материнское сердце. Она любила сына и мысли допустить не могла, что тот так бесчестно себя повел.

Но все они видели, как злился Крутояр, узнав о решении отца не брать его в степь. Как против горла ему стала поездка в Новый град. Как он смел спорить с князем на глазах ближников, на глазах бояр. Как дерзил ему, проявлял горячий норов.

Может, еще весной Чеслава от слов Велемира отмахнулась бы, решив, что наместнику кто-то затуманил разум. Тогда ни чза что ни поверила навету.

Но нынче...

Нынче все было иначе.

Поразмыслив, Чеслава направилась в гридницу. Говорить о княжеских делах следовало там. У воительницы не хватило духа остановить Звениславу Вышатовну, которая вошла последней.

Коли поразмыслить, то негоже было женщине появляться в гриднице, но...

Она сама здесь девкой нередко портки просиживала, и не ей княгиню выгонять.

— Сказывай, — молвила Чеслава, когда затворились за ними тяжелые двери, и посмотрела на наместника Велемира. — Стало быть, княжич Крутояр захотел побывать на ловле.

— Да, — мужчина прикрыл на мгновение глаза, словно говорил о чем-то мучительном. — Я многое бы отдал, чтобы поворотить время вспять да воспротивиться. Пусть бы он после и навел поклеп в глазах Ярослава Мстиславича.

Княгиня, так и замершая подле дверей, с тихим свистом втянула носом воздух, но ничего не сказала. Дружинники, которых Чеслава позвала в гридницу, переглянулись недоверчиво, а она сама потерла до красноты переносицу.

— Если бы да кабы, — буркнул воевода Буривой. — Ты лучше сказывай, как дальше было.

Наместник ощетинился, но вслух огрызнуться не посмел.

В чем-то Велемир был прав. Воевода — ему не указ. Он на Ладоге всего четыре зимы прожил, до того кровь проливал за другого князя. Но, однажды побывав в тереме, уже не смог уехать. Полюбил Чеславу... позвал замуж.

— На охоту княжич повелел весь отряд свой снарядить, чтобы никто обиду не затаил, — совладав с гневом, заговорил наместник. — Поутру меда хмельного хлебнули...

Услышав, Чеслава окаменела лицом и бросила быстрый взгляд на княгиню, которая обессиленно привалилась спиной к теплому срубу.

Хмельной мед перед охотой? Хмельной мед в дальней дороге?!

— Ты не путаешь чего, наместник? — не сдержавшись, спросила Чеслава.

— Чего мне путать... — он обреченно махнул рукой. — Все одно — я княжича упустил, во всем повинен. Лучше уж расскажу, как было, без утайки. Двум смертям не бывать.

Суровые гридни вокруг воительницы закивали. Честность Велемира им пришлась по нраву.

— На охоте, как водится, мы разделились, с княжичем отправился десятник Вечеслав.

Сердце ёкнуло, и Чеслава мучительно покачала головой. Она чуяла, что не обошлось без Вячко. Вновь.

— А другие из отряда княжича? — спросил Буривой. — Где ж они были?

— Разбрелись по лесу, — Велемир развел руками. — Никто и помыслить не мог, что худое случится. Мы условились о месте, где все соберемся, но к вечеру ни Крутояр Ярославич, ни десятник не воротились. Искали их всю ночь... на рассвете отправились в городище, собрали подмогу... каждую травинку перевернули, под каждый камень заглянули! Ничего. Как сквозь землю провалились.

— Ты уж помолчи, — сердито оборвала его Чеслава. — Попридержи язык.

Наместник покаянно вздохнул.

— Уже сам не мыслю, что болтаю. Собак пустили по следу, но дождь все смыл. Три дня в лесу мы рыскали, затем поехали по поселениям... Там тоже все обыскали. Но... — и он развел руками.

Чеслава, которой его вздохи порядком поднадоели, хмуро поглядела на наместника.

— Княжич из терема давно уехал, уж не сегодня завтра должен в Новом граде быть. Ты пошто ждал столько? Пошто тотчас не отправил на Ладогу гонца? — сурово потребовала она.

Наместник Велемир повесил голову, и буйные светлые кудри упали на лицо, закрыв глаза.

— Виноват я, — глухо выдохнул. — Княжич... он наговорил столько... я сперва мыслил, он забаловался маленько... Что сам воротится, когда остынет, злость выплеснет, удаль молодецкую. Но как три дня минуло, понял, что ошибся.

— Вот оно что, — протянула Чеслава и поджала губы.

— Что наговорил мой сын? — княгиня с трудом отступила от стены и подошла ближе.

Плечи расправила так, что натянулась на груди нарядная свита. Голову держала высоко-высоко и смотрела грозно. Только и звенели протяжно в такт ее шагам нарядные усерязи на кике.

— Государыня, — Велемир осекся и сглотнул. — Я бы не сказывал, коли дозволишь. К чему бередить... Сперва бы княжича сыскать! — и он обернулся, скользнув взглядом по мужам и Чеславе.

Которая с наместником была согласна. Не нужно княгине этого знать.

— Нет, ты скажи, — Звенислава Вышатовна продолжала настаивать и так сверкнула глазами, когда воительница подалась к ней, чтобы остановить, что та отступила.

Когда сердилась, становилась княгиня удивительно схожа с мужем.

— Да он всякое болтал, — вновь замялся наместник и неуверенно повел приподнятыми плечами. — Про князя-батюшку... да про то, что он не сопливый юнец и не безусый отрок, чтобы во всем Ярославу Мстиславичу подчиняться. Что своя голова на плечах есть. Что душа не лежит ехать в Новый град...

— А ты что ему говорил, наместник? — Звенислава Вышатовна прищурилась.

— Я больше помалкивал, государыня, — хохотнул тот скованно. — Кто я такой, чтобы княжича вразумлять.

— Ты? — она вскинула светлые брови. — Ты сотник в дружине моего мужа. А сын мой — простой кметь. Мог бы и поучить его уму-разуму, раз болтал такое.

Обронила тихо и ступила