Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Они? — с надеждой спросил я.

— Смотрите сами, магистр, — отозвался стражник, ухватил одного из юнцов за волосы и приподнял голову от пола.

Парень со спутанными за спиной руками грязно ругался и плевался кровью, под глазом у него наливался здоровенный синяк.

— Вроде похож, — неуверенно произнес я и хлопнул арестанта по щеке. — Третий ваш где?

Ответом стал плевок кровавой слюной, угодивший на сапог. Я выпрямился, оглядел комнатушку и шагнул к валявшейся на кровати девке.

— Где третий?!

— Ушел! — испуганно пискнула та.

— Молчи, тварь! — крикнул школяр, получил носком тяжелого ботинка по почке и мигом заткнулся, взвыв от боли.

— Двое здесь, один за мной! — скомандовал я, прошел по темному коридорчику и выглянул на лестничную клетку. Снизу доносились грохот и ругань, там выбивали входную дверь, но что-то трещало и наверху. Я чертыхнулся, вооружился пистолем и взбежал на третий этаж. А там — взломанный лаз на крышу!

Святые небеса!

— Стоять! — крикнул я, выбираясь на черепицу ската, но без толку.

— Во славу солнца! — послышалось в ответ, а несколько мгновений спустя откуда-то снизу донесся отзвук сочного удара.

— Страсти небесные! — охнул выбравшийся ко мне стражник. — Вот дурень так дурень!

Я обреченно выругался и уже без всякой спешки двинулся в обратный путь. Маэстро Салазар и ведомые им стражники так и не смогли совладать с крепкой дверью, так что запустил их в дом и приказал спускать во двор школяров, а после уже отдельно предупредил Микаэля:

— Присмотри за ними. Арестанты живыми нужны.

Бретер убежал за стражниками, а я прошел через арку к Уве, который сидел на лавочке, прислонясь спиной к стене дома.

— Как ты? — спросил у слуги.

— Нормально, магистр, — выдавил тот. — Просто больно. Аж искры из глаз!

Крови меж пальцев Уве и в самом деле видно не было, так что я со спокойной душой оставил его и отправился проверить сиганувшего с крыши школяра. Опередивший меня педель уже перевалил тело на спину и пытался нащупать пульс.

Понахватался, понимаешь, от медиков!

— Мертв? — спросил я.

— Мертв, — ответил педель и вытер пальцы о штанину.

— Карауль тело, пришлю за ним кого-нибудь, — распорядился я и ушел во двор. Тут срочности никакой нет, стоило позаботиться о живых.

Так вот и вышло, что спать я завалился уже глубоко за полночь, а только закрыл глаза — и сразу раздался стук в дверь. Я подскочил спросонья, и лежавшая рядом Марта прошипела злобное проклятие.

— Филипп! — послышался из коридора до омерзения бодрый голос маэстро Салазара. — Пора ехать в табор!

— Убирайся! — крикнул я, падая обратно на подушку.

Микаэль тут же постучал вновь.

— Фили-и-ипп! Давно рассвело! Пора ехать!

— Ради милости небесной, Мик, сгинь! — взмолился я. — Мне надо выспаться! Я только глаза сомкнул!

Но бретер оказался непоколебим.

— Упустим время — сарциане разбредутся по городу. Потеряем весь день.

Я не удержался от страдальческого стона, сел и спустил ноги на пол.

— О чем он говорит, Филипп? — насторожилась Марта.

— Рабочие дела, — отмахнулся я и принялся одеваться.

Девчонка перевернулась на бок и спросила:

— Поехать с вами?

— К сарцианам? — фыркнул я. — На кой? Лучше голову Уве посмотри, шишка у него будь здоров.

Маэстро Салазар вновь протянул:

— Фили-и-ипп!

— Да иду я уже! Иду! — рявкнул я. В стену заколотили, призывая нас к тишине, но стоило только выругаться в голос, и стук немедленно стих.

От вчерашней непогоды не осталось и следа, небо сияло чистейшей синевой, заметно потеплело. Плащ я надевать не стал, ограничился сорочкой, стеганым жакетом, кольчугой и камзолом. Да уж — без кольчуги теперь никуда. И без пистолей с жезлом — тоже.

Когда распахнул дверь и вышел в коридор, Микаэль встретил меня широченной улыбкой, в искренность которой не поверил бы даже наивный младенец.

— Ты просто не желаешь похмеляться в одиночку! — бросил я и зашагал к лестнице.

— Вовсе нет! — уверил маэстро Салазар, поспешив следом. — Этот паршивый городок у меня уже сидит в печенках. Хочу поскорее отсюда убраться!

— Ты столько пьешь, что у тебя печени давно нет!

— Несправедливые слова ранят в самое сердце!

— Какое еще сердце? Ты родился бессердечным! — заявил я и велел уже хлопотавшему по хозяйству владельцу таверны отправить кого-нибудь вывести из конюшни наших лошадей.

Несмотря на ранний час, в общем зале оказалось многолюдно. Подручные Блондина заняли пару крайних столов и встречали новый день, поминая погибших товарищей, а люди из команды магистра Прантла с красными от недосыпа глазами завтракали и негромко обсуждали последние новости. Самого Рыбака я перехватил на выходе из таверны и, не удержавшись от невинной шуточки, спросил:

— Как улов, Мориц?

Магистр только глаза в ответ закатил, но я и не подумал отстать от него и вышел на улицу следом.

— Процесс будет не из легких, — поведал там мне Мориц Прантл. — Отравившийся школяр так и не очнулся, его приятели молчат, словно… — он позволил себе кривую ухмылку, — рыбы. Во флигеле отыскалось несколько трактатов во славу солнца, явные новоделы, написанные на вульгарном староимперском, но без признательных показаний задержанных доказать вину будет архисложно.

Я пожелал Рыбаку удачи и вернулся в таверну, а там, дабы проучить Микаэля, потребовал нести к перловой каше и яичнице с беконом не традиционный для завтрака графин вина, а кувшин пива. Маэстро Салазар с укором посмотрел на меня, но протестовать не стал. Это было воистину странно. Обычно по утрам злой на весь белый свет южанин не упускал возможности затеять свару, а когда ему не давали повода поскандалить, находил его сам. Подобное смирение наводило на нехорошие подозрения.

— Выкладывай, что стряслось! — потребовал я, окончательно уверившись в мысли, что столь ранней побудке обязан отнюдь не только желанию подручного полюбоваться моей заспанной физиономией.

Микаэль хмыкнул и отложил ложку в сторону.

— Пока ты вчера общался в ратуше с важными сеньорами, я завернул в один недурственный кабачок неподалеку и стал невольным свидетелем крайне интересной беседы.

— Ну? — поторопил я подручного.

— Сарциане со дня на день двинутся в путь. Как бы даже не сегодня.

— Серьезно?

— Первый раз слышишь, что эти бродяги колесят по всей империи? — усмехнулся Микаэль, приложился к пивной кружке и поспешил меня успокоить: — На самом деле все не так плохо. Под Риером зимуют сразу несколько дружественных семей. С наступлением тепла они начинают разъезжаться, но кто-то непременно остается присматривать за местом.

— Только вот этот кто-то мог приехать недавно и знать ничего не знает о старой ведьме с бельмом на глазу, — понимающе кивнул я.

— Именно! — кивнул маэстро Салазар, откусил жареной колбаски и невнятно пробормотал: — И поскольку мне