Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Взобрался на него и перелез на лошадиную спину. Без седла было неудобно, но сносно. Больше неудобства доставляло отсутствие стремян. «Зато не в чем путаться, если вдруг упаду», — утешил себя волшебник и тихонько толкнул лошадь каблуком в бок.

Толкнуть пришлось трижды, прежде чем кобыла соизволила тронуться с места. Но за воротами она бодро перешла на рысь и побежала к озеру. Волшебника трясло и подбрасывало, голова у него трещала все сильнее, но он цепко держался за лошадиную гриву и обещал себе, что побьет Пита, если тот будет смеяться слишком долго.

Шум драки Скай услышал совсем скоро. Глухие удары, треск кустов, в которые кто-то влетел, а потом плеск воды. Лошадь сбавила было скорость, но он поддал ей сапогом и заставил ускориться.

Пита он увидел, едва выехав на полянку. Мокрый и злой кучер стоял по пояс в воде, сжимая топор. На виске у него алела длинная кровавая царапина. Под глазом наливался синяк. Похож был Пит на потревоженного мертвяка, но глаза его сверкали очень даже живой яростью. Его противника нигде не было видно.

— Осторожно! — крикнул Пит, увидев подъезжающего Ская. — Он где-то тут!

Скай огляделся, никого не увидел и осторожно сполз с лошадиного бока.

— Где?

Пит озирался подозрительно, будто ожидал, что враг сейчас вынырнет из ниоткуда.

Волшебник уже понял, что дело пахнет нечистью, и в третий раз создал чары Особого взгляда. Как раз вовремя, чтобы встретить метнувшуюся к нему зеленовато-размытую тень ногой в причинное место. Прием был подлый, но разве невидимый враг не начал первым?

Тень охнула, согнулась, и Скай тут же снял отнимающие последние силы чары. Смутная тень превратилась в видимого тощего парня в грязно-сером плаще. Определить цвет лохмотьев под плащом вообще не представлялось возможным. Длинные русые космы закрывали лицо.

Скай подобрал выпавший из руки врага нож и собрался было зашвырнуть подальше, когда противник атаковал снова.

На этот раз он не стал бросаться сам. Просто вытянул левую руку и резко сжал пальцы. Лошадь взвилась на дыбы, развернулась и ударила передними копытами по не ожидавшему такого поворота волшебнику. Скай шарахнулся в сторону. Копыта прошли вскользь по защитному куполу, наверняка выбивая изрядную долю его прочности. Лошадь не удовлетворилась и продолжила попытки добраться до цели.

Скай отскочил туда, где только что был одержимый. Но там уже никого не было. Враг снова стал невидимым. Лошадь надвигалась с истерическим ржанием, больше похожим на визг. С морды летела пена. Копыта рассекали воздух и врезались в мягкую после дождя землю. В стороны разлетались клочья дернины.

Откуда-то сбоку подскочил Пит и, поймав поводья, рванул кобылу в сторону. Получивший на миг передышку Скай огляделся. Противник оставался невидимым. Силы на еще один Особый взгляд не оставалось. Зато сил хватило на простое прямолинейное заклятье Очищения. Неважно, что за нечисть пригрел в своем теле одержимый. Даже если Очищение не сможет изгнать духа из тела, ему это в любом случае не понравится.

Мгновенно повисла тишина. Лошадь, которую держал Пит, исчезла. Зато стала видна настоящая кобыла, опасливо выглядывающая из-за дальнего куста.

Ветки с другой стороны раскачивались, отмечая, куда побежал враг.

— Догоним? — спросил Пит, возмущенно глядя то на свои пустые руки, то вслед удравшему противнику.

— Я сейчас бегун так себе, — признался Скай, снимая защиту.

Колени предательски подрагивали. Волосы промокли от пота так, что трудно было понять, кто тут купался в озере, а кто только по берегу побегал. В голове словно трое кузнецов поочередно лупили молотами в виски и лоб. Глаза слезились. Живот сводило. Тело требовало еды. И отдыха. И еще еды. И можно еще подзакусить чем-нибудь.

Утешало лишь то, что врагу сейчас ненамного лучше. Даже если он умеет тянуть силы из мелкой нечисти, как Чистильщик, сейчас ему в окрестностях попросту нечем поживиться.

— Еда есть? — спросил волшебник без особой надежды. В кармане у него была горсть орехов, но ее он берег на самый крайний случай.

— Коренья печеные подойдут? — спросил Пит и показал на слабо дымящиеся на краю поляны угли маленького костерка. — Должны были уже пропечься хорошенько, пока мы тут развлекались.

Пит разворошил угли палочкой и вытащил черные комки, мало похожие на что-то съедобное. Но, очищенные от толстой горелой корки, они оказались не просто съедобными, а прямо-таки восхитительными. Самым трудным было дожидаться, пока сладковатая крахмалистая мякоть остынет, чтобы есть не обжигаясь. Конечно, Скай все равно обжег язык, но это совершенно не испортило ему удовольствия.

А вот Пит сидел как на углях. Вертелся, оборачивался на каждый шорох, будто ожидая, что одержимый выскочит на них из-за ближайшей кочки.

— Вряд ли он сейчас вернется, — не прекращая жевать, успокоил кучера волшебник. — Он тоже наверняка преизрядно устал.

— Тем более самое время его ловить, — решительно заявил Пит. — А то отдохнет, войдет в силу и снова будет нам фокусы показывать.

Никуда идти и никого ловить Скаю не хотелось совершенно. Но правоту товарища он понимал. Дать одержимому уйти и потом жить в постоянном ожидании атаки — несусветная глупость. Волшебник с тихим вздохом поднялся.

— Пошли! Надеюсь, далеко он не убежал.

Ник бежал пока мог и еще немножко. Сам он упал бы еще полмили назад, но дух безжалостно гнал его дальше. Сам он и нападать на рыбака не стал бы. Мало ли какие злые мысли посещали его от злости и отчаяния. Теперь, когда он выбрался из ловушки, разве не лучше было бы идти прочь, в город, к людям, теплу, еде? О возвращении домой Ник не думал: воспоминания о доме будто стерлись из его памяти. И думать об этом было трудно и муторно. Но о том, что где-то есть город и там, в городе, ему было лучше, чем здесь, он помнил ясно. Почему бы не вернуться в город? Но у духа были свои планы. И первым пунктом в этих планах стояло убийство.

Сопротивляться духу Ник уже не пробовал. Он помнил, что, когда противишься, тебя просто задвигают куда-то в дальний угол твоего же собственного сознания. Будто подсматриваешь в замочную скважину за тем, что делает твое тело, подчиняясь чужой воле. А если слушаться, тебе хотя бы не закрывают нормальный вид. Видеть — само по себе наслаждение после почти небытия на задворках собственной головы.

Но сейчас ему пришлось расплачиваться за зрелища: когда ты в сознании, ощущения тоже в полной мере достаются тебе. А остановиться, когда выносить боль уже становится невозможно, не позволяет новый хозяин. Приходится бежать, несмотря на режущую боль в груди, ногах и