Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— При чём здесь отшельник?

Мой вопрос повис в гнетущей тишине тронного зала. Арий, барон и Иван обменялись тяжёлыми, многозначительными взглядами. В этой безмолвной перекличке чувствовалась тяжесть тайны, которую никто не решался произнести первым. Наконец барон Валентин едва заметно кивнул Драконоборцу, давая разрешение говорить.

Иван тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Мы видим лишь верхушку айсберга, — признался он, и это признание из уст легендарного воина прозвучало весомее любой угрозы. — Но есть один человек, который может знать ответы на интересующие нас вопросы. И Григор его знает. Более того, они служат одной цели.

— Легендарная фигура, — продолжил Иван, его хриплый голос стал ниже. — Глубинный ходок, которого все давно считали сгинувшим. Тот, кто первым нанёс на карту самые опасные и неизведанные глубины Раскола. Мы зовём его «Первый Ходок».

В тот же миг я почувствовал резкий ментальный импульс. Режиссёр, стоявший за моей спиной, замер, его уши прижались к голове, а в моё сознание хлынула волна чего-то непонятного. Глубокого и древнего. Словно Режиссёр показывал, что мы впервые заговорили о чём-то важном. Я резко обернулся на питомца. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь стену, в сторону леса, будто готовый бежать туда прямо сейчас.

— Рысь что-то чувствует, — тихо сказал я, поворачиваясь обратно к ошеломлённому Драконоборцу. — И где его найти, этого ходока?

— В глубинах лесов, — ответил Арий. — Дело в том, что Первый Ходок и Григор являются участниками одной организации. Они называют себя «Жнецы Леса».

Я моргнул, ощущая, как информация медленно укладывается в голове. Они в одной организации? Именно о них говорил отшельник. Чёрт возьми.

— «Жнецы Леса»? — почему-то переспросил я.

— До недавнего времени мы считали их преступниками, — признался барон Валентин. — Король Аларих не любит подобные… общества. Те, кто прячутся в глубинах — потенциальная угроза. Но после боя с Карцем… — он обменялся взглядом с Арием, — нам стало ясно, что они ведут борьбу с «Семёркой» в лесах, используя собственные методы.

Мысли заработали с удвоенной скоростью. Жнецы Леса. Григор. Первый Ходок. Всё это складывалось в картину, которая одновременно пугала и давала надежду. Я вспомнил видения Режиссёра — огненного тигра, ледяного оленя, водного гепарда. Возможно, именно в глубинах лесов я смогу найти выживших стихийных зверей.

— В чём проблема? — спросил я прямо. — Найдите их, раз так необходимо.

Иван покачал головой:

— Мы уже пытались. Жнецы не доверяют короне и скрываются в самых опасных частях Раскола. Но у тебя есть связь с Григором. Ты можешь вывести нас на Первого Ходока и наладить контакт между нами.

Я задумался, осознавая подтекст. Меня хотели использовать…

Снова.

— Вы используете меня как наживку, — прямо сказал я, глядя Ивану в глаза.

— Нет, — твёрдо ответил Драконоборец. — Твоя связь с Григором — это нужный для нас мост. Жнецы Леса сражаются с той же угрозой, что и мы. Пришло время объединить усилия.

Я долго молчал, обдумывая предложение. В глубинах лесов меня ждали не только ответы, но и, возможно, те самые стихийные звери, чью гибель показывал мне Режиссёр.

— Прежде чем отправляться, мне нужно несколько недель, — сказал я наконец. — Ферма требует внимания, учеников нужно подготовить, чтобы они могли управлять хозяйством в моё отсутствие. Да и самому стоит подтянуть силы и провести дополнительные тренировки.

Барон кивнул:

— Разумно. Пока что время ещё есть.

— Тогда через две недели буду готов, — согласился я, поднимаясь с места. — И всё-таки, с чего вы взяли, что Первый Ходок знает об истинных мотивах Семёрки?

Для меня это выглядело странно. Какая-то сказка. Легендарный ходок. Первые карты. Больше похоже не на план, а на гадание на кофейной гуще.

— Он единственный, кто может знать, — кивнул Иван. — Когда-то мы были знакомы. Максим, он отец Мираны, одной из Семёрки.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Отец одной из убийц? Человек, который знает их методы изнутри?

— И ты думаешь, он поможет нам против собственной дочери? — мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал.

Иван помолчал, глядя куда-то в сторону.

— Когда-то девочка была очень милой… Максим, Мирана давно мертва для него. Её выкрали, завидев невероятную силу и связь с земляной стихией. Тогда ей было лет десять, и случилось это очень давно. Сейчас она монстр, который носит лишь её имя. — Он встретился со мной взглядом. — Человек, потерявший единственного ребёнка таким образом… да, он поможет.

От этой фразы меня пробрало до мурашек.

Покидая тронный зал, я размышлял о том, всю ли правду мне рассказали. Жнецы Леса, Первый Ходок, таинственная дочь…

Прокручивал в голове весь разговор. Барон хочет стабильности и ищет сильного союзника. Арий — прагматик, человек короля, ему нужен эффективный инструмент против «Семёрки». Иван, похоже, единственный, у кого могут быть личные мотивы — его связь с Первым Ходоком. Каждый из них преследует свою цель, а я оказался в точке пересечения их интересов.

Идти к Жнецам с людьми короля — значит выдать их с головой. Искать самому — рисковать жизнью вслепую. Григор уже помог мне один раз, и просить его снова? Да ещё и о таком?

Нет, единственно верного пути здесь не было. Были только разные степени риска. И моя задача — выбрать тот, где я смогу контролировать хотя бы часть расклада.

Но там, в глубинах лесов, ближе к зоне третьего уровня, меня ждали последние выжившие стихийные звери, которых я должен был спасти.

Проблема была в том, что я просто никому не верил. Всё так гладенько, аж зубы сводит.

Григор уже достаточно рисковал, помогая мне с Карцем, он единственный заслуживает хоть какого-то доверия. А слепо следовать просьбе Драконоборца и вести людей короля прямо к Жнецам?

Ну твою мать, а! Какое решение правильное?

Что ж, у меня есть две недели, чтобы стать сильнее и решить, как поступить.

Глава 16

Две недели. Именно столько времени я дал себе на подготовку перед походом в глубины Раскола. Каждый день был расписан по минутам, каждое действие имело цель.

Первым делом я нашёл Лину и Дамира возле главного здания. Они стояли возле четырёх клеток, явно уставшие, но гордые своим