Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Уже здоров заботами прекрасной Лилианы, — усмехнулся Марк и, кивнув ему на прощание, отправился по своим делам.

Однако спустившись на первый этаж дворца по широким, но довольно длинным лестницам, он понял, что явно поспешил с этим заявлением. Грудь снова сдавило, и он почувствовал усталость. Однако у него не было времени валяться в постели, потому, остановившись, он достал из подсумка флягу и отпил из неё несколько глотков уже остывшей, но всё равно обжигающей жидкости. Он ещё какое-то время постоял там, не обращая внимания на заметивших его действия придворных, которые возбуждённо перешёптывались. В голове скоро прояснилось, он почувствовал прилив сил и отправился в Серую башню, где его уже ждали сыщики тайной полиции, чтоб отправиться на место преступления.

До своей смерти Эрика Меридор занимала небольшой, но очень нарядный дом, который принадлежал провинциальному барону, мудро считавшему, что пока он остаётся в имении, городской особняк, содержание которого обходится ему недёшево, вполне может приносить прибыль. Осмотрев высокий фасад, украшенный лепными венками и полуколоннами, Марк поднялся по высокой лестнице и, кивнув распахнувшим перед ним дверь стражникам, вошёл в дом. Внутри он был так же хорош, как и снаружи, маленький, уютный, со вкусом отделанный и с любовью обставленный дорогой мебелью.

— Гаспар, — обернулся он к своему помощнику, следовавшему за ним по пятам, — обыскать весь дом. Переверните здесь всё. Я хочу знать, как жила эта женщина, кто здесь бывал, куда делись её слуги.

А сам взбежал по ступеням парадной лестницы и вошёл в гостиную на втором этаже, где увидел маленького человечка, терпеливо сидевшего в красивом удобном кресле. Увидев его, человечек вскочил и поклонился.

— Господин Брешо! — воскликнул Марк, устремляясь к нему. — Неужели этим делом занимаетесь вы?

— Учитывая смерть благородной особы… — смущённо пробормотал маленький сыщик, словно оправдываясь.

— Ну, садитесь же! — велел ему Марк, указывая на то же кресло, а сам присел рядом на кушетку. — Что вы успели выяснить?

Брешо смутился ещё больше, но потом всё же снова сел на краешек кресла и посмотрел на барона.

— Увы, не так много, ваша светлость. Предыдущим вечером, примерно во вторую стражу здесь на улице, возле крыльца дома столкнулись тележка зеленщика и портшез. Зеленщик и носильщики устроили перепалку, выясняя, кто из них виноват в происшедшем, и громкими криками привлекли внимание жильцов соседних домов. Некоторые даже вышли, чтоб примирить этих крикунов. Час был поздний, уже пора было отдыхать, а они производили слишком много шума. Именно тогда и появился тот человек в синем бархатном плаще с серебряной вышивкой…

— Вроде того, что носит маркиз Делвин-Элидир?

— Именно, — невозмутимо кивнул Брешо. — Он поднялся по ступеням и постучал. Зеваки отвлеклись от ссоры и наблюдали за ним. Видно было, что это очень богатый и благородный человек. Он постучал в дверь и назвался, то есть сказал, что он Делвин-Элидир. Дверь открылась и он вошёл. Это и рассказали нам свидетели.

— Они видели его лицо?

— Нет, было довольно темно, а на его голову был накинут капюшон. Впрочем, у дверей он его снял и они увидели, что у него чёрные кудрявые волосы.

— То есть, он не слишком скрывался?

— Это меня несколько удивило, — признался сыщик. — Такая знатная особа, к тому же состоящая в браке, идёт ночью к даме и не предпринимает никаких мер, чтоб скрыть свою личность, да ещё во всеуслышание называет своё имя. Это странно.

— Согласен, продолжайте.

— Я осмотрел дом и обнаружил, что вместе со слугами пропали все их вещи. Беспорядок в их комнатах свидетельствует о том, что они собирались в спешке.

— То есть, слуги просто сбежали, причём все сразу?

— Именно так. Поскольку вечером они были в доме, а утром их и след простыл, я подумал, что они ушли ночью, и велел своим подручным опросить ночных сторожей, не видели ли они их.

— Разумно. Дальше?

— При осмотре спальни госпожи Меридор я увидел на столике возле камина остатки позднего ужина и кувшин из-под вина, который был пуст. Постель смята. Возле неё на стуле лежит нарядное платье, драгоценности остались на столике.

— Таким образом, это было свидание? Хозяйка принимала любовника, они поужинали, потом она сама разделась, сняла украшения, и они отправились в постель?

— Всё так. Это вы бы установили и сами, осмотрев там всё. Никаких перевёрнутых вещей, никаких следов сопротивления. Возможно, она уже спала, когда он её заколол, оставил в ране кинжал, собрался, прихватив все свои вещи, и покинул дом вместе со слугами или сразу за ними.

— Но не до их ухода?

— Не думаю, что они удержались бы от искушения прихватить что-нибудь ценное на память, если б за ними не приглядывали.

— Вы правы. Что ещё вы узнали?

— Увы, больше ничего. Как только прозвучало имя маркиза Делвин-Элидира, я отправил посыльного к главе полиции магистрата и продолжил свои изыскания, но через какое-то время мой человек возвратился с приказом передать дом городской страже и вернуться в магистрат, поскольку дело будет расследовать тайная полиция. Мне пришлось отозвать своих людей и отправить их обратно, а сам я остался, чтоб передать вам место преступления и рассказать то, что успел выяснить, чтоб сберечь ваше время.

— Я благодарен вам, господин Брешо. Но, может, вы поможете мне, продолжив то, что начали?

— Я был бы счастлив снова помочь вам, ваша светлость, но у меня приказ господина Буланже. После того, как вы выставили его в весьма неприглядном свете, когда заново расследовав дело Агаты Прежан, разоблачили шайку, убивавшую купцов и благородных господ, он немного обижен и вряд ли без особого указания пойдёт вам навстречу.

— Печально, что он злится на меня из-за собственной нерадивости. Что ж, я благодарен вам уже за то, что вы мне рассказали.

— Если я ещё что-то узнаю, то немедля сообщу вам, — печально пообещал Брешо, сползая с кресла и, поклонившись, удалился.

А Марк с огорчением вынужден был признать, что его сыщикам заново придётся опрашивать соседей и ночных сторожей. Отправив трёх человек обходить соседние дома, и ещё двух — на прилегающие улицы, опрашивать сторожей, он прошёл в спальню Эрики Меридор. Осмотрев её, он вынужден был признать, что выводы Брешо были правильными. В комнате царил относительный порядок, на столике возле камина осталась дорогая посуда с остатками позднего ужина. Красивый серебряный кувшин с длинным изогнутым носиком был пуст. Драгоценности: колье, пара отделанных рубинами гребней, и длинный золотой пояс-цепочка с подвеской в виде кисти из мелкого речного жемчуга лежали на краешке туалетного столика. Платье из бордового шёлка с тонкими кружевами было небрежно брошено на стул. Все завязки на нём были целы. Возле кровати лежали маленькие атласные башмачки с серебряными пряжками. Постель была смята, причём так, что можно было судить о том, что свидание успешно пришло к своему завершающему аккорду. И только на простыне рядом со сбитой подушкой темнело кровавое пятно. Оно было небольшим, может, потому, что кинжал так и остался в ране.

— Ваша светлость! — услышал он голос Гаспара, появившегося на пороге. — Прошу вас, зайдите в кабинет. Мы тут кое-что нашли.

Марк прошёл вслед за ним в просторную богато обставленную комнату, с небольшим письменным столом и двумя высокими шкафами для книг, которые, однако, были заполнены лишь наполовину. Видимо, хозяин дома не слишком увлекался чтением. Зато здесь был красивый камин, большое уютное кресло со скамеечкой для ног и даже кушетка у дальней стены.

Но это всё Марк отметил на ходу, направляясь к резному секретеру. Его ящички, забитые какими-то бумажками, скрепками и письменными принадлежностями были выдвинуты и, судя по всему, не представляли интереса для тайной полиции. Другое дело — потайной узкий ящик под широкой полкой-столешницей. Там лежали какие-то письма с сургучными печатями, небольшой тёмный томик и какие-то расчерченные по линейке листы, заполненные цифрами.

Просмотрев письма, Марк убедился, что они написаны разными лицами, и говорилось в них о каких-то неизвестных людях, помеченных таинственными буквами, которые с кем-то встречались, что-то обсуждали и выбалтывали какие-то тайны.

— Донесения агентов? — спросил Гаспар тревожно. — Нет ни одного подписанного письма.