Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

— Смотри сам, Аму.

— Я уже решил.

Каисси молча отошел в сторону и подозвал Ликки. Пока он что-то говорил слуге, Аму взял Тиану под руку и повел в сторону дома.

Сборы оказались недолгими. Аму сменил белую одежду на серую походную, похожую на ту, что носил в Хоране: шаровары и рубашка из плотной ткани, кожаные короткие сапоги и широкий пояс с множеством карманов. Кольчугу, чудесный дар фэйров, и шлем, выкованный им самим, в кузнице Иси, воин надевать не стал, а убрал в заплечный мешок. Меч Аму закрепил тоже на спине, на хорский манер.

— Я провожу тебя. — Тиана подошла к Аму.

— Нет, не надо. Оставайся в доме.

— Я буду ждать, — пролепетала она и уткнулась лицом в серую рубаху утуранца.

Аму и сам готов был расплакаться.

Каисси успел вывести двух пятнистых урров и ждал Аму на улице, у дверей дома.

— Ты говорил, что они невысоки. Сейчас сможешь оценить их в деле. На ровной дороге и арианских обгонят.

Каисси вскочил на одного из урров.

— Мы поедем через город, так чтобы нас все видели. И мои враги поняли, что я покинул вас, — произнес Аму.

— Как знаешь… Я уже приказал усилить охрану дома… Да, если Дейм не отправился в Норн, мы будем избавлены от поисков попутного судна.

Кумарон Дейма был похож на кумарон Сафра. Возможно, и тот и другой строили на одной верфи. Оснастка ничем не отличалась. Правда, Кумар на носу корабля Дейма был менее величественным и широко улыбался, что резко выделяло это судно среди других торговых судов, где статуя бога торговли смотрела строго и сурово — неподкупность и честность в одном лице. Сам Дейм вполне соответствовал облику бога на своем корабле. Приветливый, добрый и веселый, он пытался скрасить однообразие многодневного морского путешествия: многие матросы были великолепными музыкантами, а один из трюмов был наполнен бочонками игристого хорского.

Аму, к великому сожалению капитана, редко веселился. Утуроме не оставлял образ Тианы. «Как-то плохо попрощались, — переживал Аму, — зря я запретил ей провожать меня… А может, Каисси прав…» В памяти воина всплыли слова суанца: «…Так ли тебе нужно уничтожать этого мага. Ведь я отказался от мести Сафру… Хтон видит все, и Хтон покарает его. Подумай…»

В своих воспоминаниях Аму вновь бродил по комнатам с высокими потолками, по комнатам, где была знакома каждая вещь: большое зеркало, украшенное множеством вензелей, статуэтка Уоланта, изготовленная Иси, причудливо вышитые ковры, высокие складные ширмы, расписанные серебряными драконами, резные рельефные изображения мифических сцен, на одной из которых Уалантайн сражался с магрутами. Эту картину, тогда болью пронизывающую сердце, утуроме теперь вспоминал с грустью и печалью. Путь казался бесконечным.

Изменились даже его сны. Если раньше, в Суане, они переносили Аму в Ур, и он видел отца, Кеха, друзей по тотмексехи и по Дому Защитников Страны, теперь же он возвращался в Суан, к Тиане и к уже появившемуся в его воображении малышу…

Бескрайнее море — моя печаль,

Большая слеза — волна,

Глубокое море — моя печаль,

Никогда не увидишь дна.

Тоскливую песню ветер поет,

Колотится в борт вода,

И кажется, это в сердце моем

Крыльями бьет беда…

— Э… дорогой утуроме, — прозвучал над ухом голос капитана. — Все вы, ученые, какие-то печальники. Криптон, тот тоже из каюты не вылезет, слова не скажет. Сидит за папирусами целыми днями.

Человек, о котором говорил капитан, Эрар Криптон чем-то был неприятен Аму. Он следовал туда же, куда и утуранец, в Руну. Вечно в черном закрытом с узкой прорезью для глаз плаще, Криптон часто стоял на верхней палубе и пристально вглядывался вдаль. Он не снимал плащ даже в жаркие дни, когда палуба дымилась под лучами Таира.

Однажды, поймав направление взгляда незнакомца, Аму увидел на горизонте маленький белый лоскуток паруса синассы или ангуна. Ледяной пронизывающий взгляд и ощущение силы, идущее от Криптона, выдавали в нем если не мага, то опытного воина. Аму и так было не до веселья, а этот мрачный попутчик лишь усиливал его тоску.

«Возможно, он — черный маг или прислужник черного мага… Но вряд ли морт, подосланный Уруманом. Будь он мортером, то давно напал бы на меня. Пока я ждал отправления кумарона, прислужники колдуна вполне могли догнать меня… Но они не нападают… Хотя, может, выжидают, когда я возьму ключ, который мне дали фэйры… И этот странный попутчик приставлен следить за мной…»

После истории с Сафром Аму стал гораздо больше доверять своим собственным чувствам. Однажды в разговоре с капитаном он незаметно перешел на интересующую его тему.

Слова капитана частично успокоили Аму:

— Такие люди попадаются мне каждое дальнее плавание. То морранцы, то подобные книгочеи. Иногда на корабле сразу несколько таких пассажиров. Платят они хорошо, ведут себя тихо. В общем, никаких хлопот с ними. Но скучно…

Корабль направлялся в Норн. В Руну же, спрятанную в глубине залива, в стороне от торговых путей, заходить не собирался. Но Морион, находящийся на острове в Срединном море, судно миновать не могло: почти все корабли останавливались в гаванях Мориона, чтобы пополнить запасы провианта, а заодно и заключить торговые сделки. Именно в Морионе находился Дворец Совета Капитанов и Торговых Владык. Каждый капитан большого судна считал за честь посетить его. Остров, на котором располагался город, был соединен с материком насыпью, длиной семь лонг, называемой Рутаистари — Дорогой Древних.

Дейм посоветовал Аму высадиться в Морионе, а затем, через Аэллу, по старой дороге достичь Руны. Не зная о целях путешествия утуранца, капитан с воодушевлением принялся расписывать, какие чудеса ожидают Аму по пути…

«Аэлла! Кто в ней раз побывал, тот никогда не забудет… Женщины Аэллы способны развеять любую печаль, насладить даже самого пресыщенного! Роскошь дворцов Аэллы неописуема, — Соам-Уннатен, Сад Радости, с его эллорами, поющими алыми фрокками, огромными цветами и восхитительными амаунами… Хрустальный дворец! О утуранец, видел бы ты это чудо! Были бы деньги, а у тебя, утуранец, наверняка есть деньги, ты не похож на книгочея в черной хламиде, ты светский человек, и повеселеешь, как только увидишь сверкающие своды Том-Кристена…»

Восторженная речь капитана, словно река, протекала сквозь уши Аму, оставляя после себя лишь маленькие крохи — сведения о дороге в Руну. Остальное, перемешиваясь со скрипом мачт и шумом волн, пропадало во влажном морском воздухе.

При слове «амауны» Аму на мгновение вспомнил Нути и