Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Справлюсь.

— Дай Бог, — подъехав, я приобнял грузина. — Удачи тебе, Георгий. И помни. Туго придётся, здесь тебе всегда рады.

— Благодарствую, Фёдор Борисович. Прощай.

— Прощай.

Великий Моурави развернул коня и вскоре скрылся с глаз, догоняя ускакавших всадников.

— Иван, — оглянулся я на дьяка. — Купцов, чтобы в следующем году в Персии не ездили, предупредили?

— А как же, Фёдор Борисович. Самолично торговым гостям, что с персами торг имеют, о том наказ дал.

— А англицким купцам?

— О том твоего указа не было, государь, — хитро прищурил глаза дьяк.

— Ну, и правильно. Будут знать, как беспошлинно через мои земли ездить. Хватит. Кончилась халява.

— Чего кончилось, царь-батюшка?

— Ничего. Поехали, — мотнул я головой в сторону Серпуховских ворот. — Дел много. Завтра в поход, а мы как всегда не готовы.

* * *

13 сентября 1619 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

Веселье было в самом разгаре. Два пожилых фасиля (музыканты) энергично выводили на уде (струнная щипковая лютня) и кеменче (маленькая скрипка) задорную мелодию, три цыганки-ченге (танцовщицы) не менее энергично танцевали, тряся в такт музыке деревянными кастаньетами. Смех, пьяные выкрики, несколько янычар, пьяно гогоча, стучали ложками по маленькому с короткими ножками столику, поддерживая заданный ритм.

— Хозяин. Ещё ракы (анисовая водка) для всех!

— Давай, неси сюда! — тимариот (рядовой сипах) Ахмед-ага довольно зачмокал, вытерев рукавом жирные губы. — И пусть кебабы (жареное мясо) ещё принесут. Побольше!

— Акше (повар), приготовь ещё кебабы почтенным, — в руке пьяного франка появилось несколько монет. — И мезе (рыба) с бобами ещё неси. У меня сын родился!

— Хорошо!

Трое джебелю (воин-слуга сипаха), радостно взревели, полностью согласившись со своим командиром, пьяно смеясь потрясли перевёрнутым кувшином, демонстрируя его пустоту. С другого конца мейхане (турецкое питейное заведение) их поддержали янычары, ещё сильнее забарабанив ложками. К ним уже спешили мальчишки-кулиханы (слуги), с кувшинами полными ракы, ловко поставили их перед посетителями, затем, скрывшись на кухне, вернулись с деревянными подносами заставленными тарелками с мясом, рыбой, тушёными бобами и сыром.

— Иди к нам, франк, — позвал иноземца к янычарам чорбаджи (янычарский офицер). — Выпьем за твоего сына.

— Я венецианец, — громко, на всю мейхане пьяно пробуробил неверный, добавив что-то по-итальянски, но, сунув одной из танцовщиц серебряную монету, на зов откликнулся, едва не упав на ковёр рядом с воинами. — Я, Пьетро.

Янычары заржали, как дети радуясь незамысловатой шутке. Франком неверного называли уже не в первый раз и каждый раз смеялись, слыша всё тот же ответ.

Ахмед-ага недовольно зыркнул в их сторону, потянулся к наполненной ракы чаше. До этого франк пил вместе с ними и Ахмет уже считал неверного своей законной добычей, ожидая пока тот окончательно напьётся.

Судя по толстому кошелю, которым размахивал этот Пьетро, награда обещала быть богатой. Зачем нечестивому франку столько денег?

А пока. А пока они ещё немного отдохнут, благо за всё платит этот неверный.

Ахмед-ага хмыкнул, радуясь своей удаче. По-видимому, Аллах услышал его молитвы, когда надоумил приехать в Истамбул именно в этот день. Распродав привезённую пшеницу и ячмень, он со своими джебелю зашёл сюда отобедать. Тут-то и ввалился это неверный со словами о рождённом первенце и обещанием всех угостить.

Франк пьяно загорланил какую-то песню, совершенно не попадая в такт мелодии, громко заржали, потешаясь над гяуром, янычары.

В дверь мейхане заглянул чумазый турчонок, побледнел, увидев пьяных, выскользнул обратно.

— Хозяин, ещё ракы, — франк с трудом поднялся, сунув подскочившему слуге ещё несколько монет, сыпанул гость серебра прямо на ковёр перед танцовщицами. Те, под хохот обрадованных новым зрелищем посетителей, с визгом бросились их собирать. О самом иноверце все на время забыли.

— Идут.

Кивнув, тут же задавшему стрекача мальчишке, франк быстро перешёл через дорогу и войдя в массивные ворота, через внутренний дворик направился в богатому двухэтажному зданию. Привратник лишь низко поклонился одному из друзей хозяина в очередной раз остановившегося здесь погостить. Гость, между тем, быстро миновав расположенные на первом этаже складские помещения, поднялся на второй и зайдя в гостевою комнату, плотно прикрыл за собой дверь.

— Он идёт.

— Хорошо, коли так, — невысокий бородач, встав у окна, любовно погладил приклад штуцера — Какой день уже ждём. Лишь бы мимо не прошёл, злыдень.

— Не пройдёт. Не для того я этого купчишку четыре года обхаживал, что бы теперь в последний момент всё прахом пошло.

ЛжеПьетро восхищённо покачал головой. Далеко глядел, государь. Кто бы мог подумать, что полученный от самого царя-батюшки приказ завести дружбу в местным купцом-венецианцем, что держал здесь на Галате (исторический район Стамбула) дом, через четыре года этакой выгодой для дела обернётся? Подружиться удалось без труда. Купец поначалу с восточным варваром и говорить не хотел, по знание языка и западные манеры (не зря два года с посольскими в Риме прожил), а главное дорогие меха, что дарил при каждом посещении московит, быстро сломали лёд и Луиджи Варде сменил гнев на милость.

У жила заморская! Сколько меха в его руки ушло. Ни одного цехина не заплатил! Ну, ничего. Когда разъярённые гибелью султана бостанжи (султанская гвардия) ворвутся в дом, Варде за всё сразу заплатит.

— Идёт. Когда пьяных янычар из харчевни вытащат да бить начнут, тогда и стреляй. Смотри, Тимоха, не промахнись.

— Обижаешь, Илья Петрович, — прогудел в усы стрелок, внимательно рассматривая одетого в неброскую одежду юношу, идущего в сопровождении десятка воинов. — Я в первом десятке снайперов самого полковника Михайлова служил.

— Поглядим, — хмыкнул Илья и тут же злорадно оскалился. — Ты смотри. И впрямь, в кабак вместе со своей охраной кинулся. Не зря сказывали, что султан до хмельного люда шибко лют.

— Знать бы ещё, кто его именно к этому кабаку привёл? — сухо заметил Тимоха, положив штуцер на оконную раму. — Неужто из наших кто постарался?

— Не твоего ума дело.

Впрочем Илья Петрович Мухин и сам не знал ответа на этот вопрос. В его задачу входило, поселиться в доме венецианца и дождавшись появления посланца, изобразить из себя загулявшего венецианца. Кто отследил вышедшего погулять по городу переодетого султана, послал к Илье гонца с известием, донёс до Османа весть о загулявших в кабаке янычарах, Мухин мог только догадываться. Вернее он догадывался, по чьему приказу это было сделано.

— Выходят!

Из мейхане начали вываливаться пьяные сипахи с янычарами. Следом, усердно награждая плохо соображающих воинов тумаками, выскочили бостанжи.

— Вот он! Бе…

Хлёсткий грохот выстрела не дал Илье договорить.

— Попал!

— Вижу что попал! — взревел Мухин, хватая застывшего на месте