Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

политической необходимости отняла у меня моё законное царство! От брата Александра, которому ради покорения Ойкумены не было времени заняться моим новым замужеством! От Антипатра, что все время поездки в Вавилон принуждал меня выйти замуж за Кассандра, объясняя это усилением устоев македонского государства! — от волнения, голос царевны задрожал, а её саму била нервная дрожь. Клеопатру прорвало.

— Негодяй! Он дорого заплатит за это! — воскликнул Пердикка, но Клеопатра не слышала его.

— И от тебя, Пердикка, который ради спокойствия в государстве жертвуешь мною как разменной монетой — горестно вздохнула царевна, и слезы закапали из её карих глаз.

— Не говори так Клеопатра, ибо твои слова несправедливы в отношения меня!

— Все это слова, Пердикка. Подтверди их делом и возьми меня в жены, — с вызовом произнесла царевна, — или интересы государства для тебя сковывают тебе руки?

— Нет, я не трус! — гордо произнес, только этого и ждавший стратег, — и, не смотря на все сказанные тобой несправедливые укоры, я готов взять тебя в жены.

— Когда!? — тут же спросила царевна, подозревая скрытый подвох в словах стратега.

— Для этого торжества нужно время — начал было Пердикка.

— Жрецу Аполлодору для объявления нас мужем и женой достаточно час, ровно столько же для оформления всех брачных бумаг. Пошли за ним и пусть сегодня же вечером все будет законченно.

— К чему такая спешка, Клеопатра! У меня сегодня назначен военный совет, и мы там будем обсуждать важные государственные дела — запротестовал стратег.

— Я, так хочу — отчеканила царевна, — тем более у тебя будет прекрасный повод удивить своих подчиненных, представ перед ними в новом ранге!

— Хорошо. Я сделаю все, как ты хочешь — согласился стратег, и царевна радостно упорхнула из его покоев.

Не успела за Клеопатрой закрыться дверь, как из соседней комнаты вышел египтянин и стал расточать хвалу Пердикки.

— Поздравляю тебя господин. Все получилось, так как ты и хотел. Сегодня ты станешь мужем Клеопатры и станешь ближе к царю, чем Птоломей, Кратер, Леонат и все остальные высокородные македонцы. Да хранят вас с Клеопатрой великие боги.

— Да стать родственником царя это очень значительный шаг, но одобрит ли этот шаг сам Александр — озабоченно произнес Пердикка.

— Не беспокойся, господин. Клеопатра сама только что назвала эту причину — интересы государства. Именно эти оправдывают цари свои действия, когда действуют вопреки зову сердца и разума — успокоил стратега бритоголовый советчик.

— Хорошо, если так. А что с Аполлодором?

— Он извещен мною о том, что его услуги могут понадобиться и сейчас наверняка ждет вызова во дворец. Правда он считает, что ты хочешь заключить брачный союз с госпожой Антигоной, и я не стал его в этом разубеждать.

— Ты, как всегда мудр и проницатилен, мой жреческий друг. Ступай и приведи мне его. Не хочу терять ни минуты. Пока Аполлодор не прочтет брачной клятвы над нами, не поверю.

— Лечу господин — Нефтех склонился в полушутовском поклоне и был готов покинуть зал, но Пердикка остановил его.

— Все это хорошо, но меня беспокоит связь Клеопатры со своей служанкой и вообще… — многозначительно молвил стратег.

— Не беспокойся господин. Главное, чтобы эта царственная лесбиянка вышла за тебя замуж и родила тебе ребенка. А что касается её служанки, так эта проблема легко решаема. Была бы на это твоя воля — успокоил Нефтех собеседника и тот царственно отпустил его.

Известие о том, что царевна Клеопатра стала женой верховного стратега Пердикки, взбудоражил всю столицу македонского царства. Эта новость обсуждалась ничуть не меньше, чем новости из мятежной Эллады. В Вавилоне она никого не оставила равнодушной.

Многие искренне радовались за верховного стратега, многие откровенно завидовали, но был человек, который от этой новости налился кровью и почернел. Это был хилиарх Антипатр.

Резкий прилив крови к голове, крайне плохо сказался на состоянии больного. Если раньше с его губ слетались плохо различимые слова, то теперь болезнь прочно наложила на них печать молчания. Силы покинули хилиарха, и он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза были полны жизни и разума, и подъемом и опусканием век, он общался с окружающими его людьми.

Стремясь облегчить состояние больного, его личный врач пустил кровь, но это не оказало нужного действия, и тогда он послал за Нефтехом.

С момента начала болезни Антипатра, египтянин дважды консультировал врача хилиарха и каждый раз после его визитов, больному становилось легче. Он начинал, есть, и пить, садиться на ложе и даже пытался ходить, опираясь на плечо верного Никандра, но при этом, он не мог отчетливо говорить или писать правой рукой.

Нефтех не замедлил откликнуться на просьбу врача. Взяв своих любимых пиявок, он отправился во дворец к больному.

Встретивший его Никандр придирчиво осмотрел багаж египтянина, но ничего подозрительного в нем не обнаружил. После памятной стычки с Пердиккой, гармост очень настороженно относился ко всему, что было связано с верховным стратегом и особенно к Нефтеху. Старый вояка интуитивно чувствовал опасность исходящую от бывшего жреца, но все его усилия вывести Нефтеха на чистую воду были тщетны. Хитрый египтянин постоянно буквально просачивался у него между пальцев, хотя гармост чувствовал свою правоту.

Потыкав для порядка кончиком меча в болотных тварей, плавающих в глиняном горшке и перещупав связку сушеных трав, Никандр допустил Нефтеха к больному. Будь его воля, он бы никогда не позволил египтянину перейти порог дворца, но именно его лечение приносило Антипатру облегчение и гармосту приходилось терпеть бритоголового шпиона.

Привычно осмотрев больного, Нефтех ловко поставил пять штук пиявок на шею хилиарха и отправил врача сделать целебный отвар из принесенных трав. Вся эта процедура занимала определенное время, и пока она длилась, жрец находился рядом с больным. Однако если раньше он располагался у ног или рук больного то теперь, Нефтех сел у его изголовья.

Все эти действия не ускользнули от ока бдительного гармоста. Он всегда находился в комнате во время лечения хилиарха, но держался на расстоянии.

Гармост напрягся в ожидании дальнейших действий Нефтеха, но тот сидел как вкопанный и только из его уст, лилась негромкая речь. Египтянин специально говорил так, чтобы его мог слышать только один Антипатр, ибо его речь была истинным ядом для него.

— Царь Александр шлет тебе привет, хилиарх Антипатр. Он благополучно выполнил все, что задумывал и теперь возвращается домой — от этих слов глаза у хилиарха заблестели, а сам он напрягся.

— Узнав о