Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

проступил кто-то другой, затерянный в памяти. Пальцы медленно сжались на подоле поневы. Лицо у нее побелело, словно кровь отхлынула — и в то же время в глазах горело то, что жгло сильнее углей.

Молчание между ними натянулось, как тетива.

Казалось, мгновение длилось вечность. Но вот Умила встрепенулась, отвела взгляд и присела, чтобы взять с пола узелок. А когда поднялась, то сжала бледные губы, поспешно отвернулась и на Вячко ни разу больше не взглянула.

Вскоре вчетвером они вышли за порог, держа каждый по мешку. Вечеслав и Крутояр сошли с крыльца, щенок сбежал за ними, путаясь в ногах, а Умила и Лют задержались. Сперва поклонились избе, затем оба коснулись ладонями влажного сруба и замерли ненадолго, словно впитывали в себя память.

— Пора идти, — вполголоса пробормотал Крутояр, настороженно оглядываясь.

Он сжимал лямку заплечного мешка, словно та была веревкой, на которой он висел над пропастью. Лицо — бледное до синевы, на губах — запекшая сухая корочка, под глазами — черные провалы.

— Вот что бы то ни стало мы должны добраться до Нового града, — упрямо сказал княжич, поймав взгляд Вячко. — И отправить весть на Ладогу. Пока отец в Степи, терем — без хозяина.

— Я должен сберечь тебя, — еще тише отозвался кметь, едва шевеля губами.

Щенок тявкнул, словно тоже хотел что-то сказать, и Крутояр вдруг усмехнулся. Склонился и потрепал того по холке.

— Надо бы как-то тебя назвать. Негоже без имени-то.

— Его будут звать Жуг, — услышала обрывок их разговора Умила, как раз сошедшая с крыльца, и щенок завилял хвостом.

* * *

В лесу их встретила теплая, золотистая осень. Под ногами шелестел мягкий ковер — листья, как пестрая парча, устилали землю. Дубы и клены сбрасывали багряные одежды, разноцветное покрывало приятно похрустывало при каждом шаге, и даже ельник по краям просветлел, как будто стал приветливее.

Ветер то затихал, то вдруг просыпался и гнал по лесу хоровод листвы, играя с краями плащей и подхватывая косу травницы. В глубине слышался стук дятла, кричали птицы, местами были примяты мох и папоротник, а кое-где темнели следы кабаньих копыт. Неподалеку бежал ручей — не видно, но было слышно, как вода перекатывала камни.

Вячко, свернув с тропы, все сильнее углублялся в лес. Он шагал первым, следом за ним сопел Лют, за братом шла травница, и княжич замыкал их крошечный отряд. Щенок, ошалевший от новых запахов, бегал вокруг и путался под ногами. Когда устал, Умила взяла его на руки, и нынче тот сладко сопел у нее на плече.

В самом начале, едва ступив на опушку, они встретили множество чужих следов. Кажется, люди наместника Велемира прочесывали лес. Или притворялись, что прочесывали, потому что вмятины от сапог говорили, что все больше топтались на месте и слонялись туда-сюда.

Им повезло, что Велемир взял с собой нерадивых помощников. Будь они повнимательнее, и только Боги знают, чем могло все закончиться той ночью.

Они шли медленно. Даже в первый день, когда только-только покинули избу, и должны были быть свежими и полными сил, они шли медленно. И, если кого и винить, то княжича.

Вячко оглядывался и видел, что Крутояр отставал, и замедлял широкий шаг. Он-то мыслил, что тяжелее всех придется травнице, но она не жаловалась и не просилась передохнуть. Сколько Вечеслав ни смотрел через плечо, никак не мог поймать ее взор. Умила не поднимала головы, разглядывала землю под ногами. Косясь на сестру, не решался жалиться и Лют. Да и княжич молчал, лишь становился все бледнее и бледнее с каждым часом.

Когда солнце начало клониться к закату, Вячко принялся присматривать место для ночлега. Они ушли не так далеко, как он хотел бы, и потому костра для трапезы им не видать. Обойдутся лепешками и холодной водой из ручья.

Он заметил полянку под елями — укромную, сухую, с мягким ковром из хвои, что приятно пружинила под ногами.

— Сюда, — коротко бросил Вячко через плечо. — Здесь заночуем.

Едва ступив на поляну, Умила, лишившись последних сил, опустилась на землю. Не села — именно рухнула, не разжимая пальцев, и мешок соскользнул с ее плеча, упал в сухие иголки. С минуту она просто сидела, склонив голову и повернувшись ко всем спиной, и шумно дышала. Щенок ткнулся носом в ее колени и улегся рядом, положив морду на лапы.

К сестре подступился встревоженный Лют, и она кивнула через силу.

— Я передохну малость и встану, — услышал Вячко ее тихий голос.

Переступив с ноги на ногу, он почувствовал себя дурак дураком.

Ну, коли рожоного ума нет...

Опустив на землю тяжелый мешок, Вячко шагнул к Крутояру, который выглядел не лучше Умилы, одно отличие, что на ногах стоял. Правда, прижимал обе ладони к раненому боку.

Лучше им, вестимо, никого на своем пути до Нового града не встречать. Не отобьются ведь.

— Идем, — сказал Вячко княжичу. — Веток для подстилки нарежем.

Бодрясь, тот расправил плечи и кивнул. И скривился, когда кметь повернулся к нему спиной.

Они нарочно отошли чуть дальше, чтобы потолковать с глазу на глаз.

— Эдак до Нового града мы и к зиме не доберемся, — ожесточенно кромсая еловые ветви, заговорил княжич, едва деревья скрыли их от травницы и брата.

— Нож затупишь, — покосившись на него, хмыкнул Вячко.

Крутояр вскинул на него взгляд запавших глаз, дернул подбородком, но рубить стал осторожнее. И заговорил уже о другом.

— Наместник Велемир сражался под Новым градом? Ведь почему-то же отец его выделил, — спросил то, что разъедало душу уже несколько дней.

Вячко вздохнул и пожал плечами. Князь Ярослав собрал тогда немалое войско, и состояло оно из разрозненных отрядов. За каждым витязем было не углядеть, а после битвы, в которой, защищая его, погиб отец, Вечеслав по сторонам и вовсе не глядел. Как и Крутояр, которому ударом на излете попало по лицу, и весь обратный путь до Ладоги он провел в повязках.

— Кому он мог продаться? — шептал Крутояр, яростно стискивая колючие ветви. Иголки впивались в ладони, но он даже не замечал.

— У князя много врагов, — сказал Вячко.

Он сам немало размышлял, под чей же сапог ушел наместник Велемир. Только вот хозяев насчитывалось больше дюжины. А о скольких он, простой десятник княжеской дружины, еще не ведал?..

— Надо рассказать им, кто мы, — Крутояр, вдохнув носом и стиснув зубы, склонился, чтобы собрать в охапку ветви. — А то глядят на нас, как на лиходеев. Мочи нет терпеть.

— Нет, — тотчас отозвался Вячко. — Незачем им знать.

Он сказал резко, почти с рыком, и сам