Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

четырнадцатилетнюю школьницу, а в двадцатилетнюю студентку Томского Государственного Университета. Что с этим делать в этой жизни — он не имел ни малейшего понятия. К сожалению, инструкции или там хотя бы книги «Перерождение для чайников: как вести себя со своей девушкой, если вы реинкарнировали в ее тренера по физкультуре в школе» — не существовало. Исходить из общечеловеческого понятия о благе получалось трудно, с одной стороны понятно, что желательно приложить усилия чтобы Яна не умерла в юном возрасте от рака, а с другой стороны может лучше вообще подальше держаться? Сколько таких историй про то, что те, кто хотел избежать пророчества его же и исполняли, того же Эдипа вспомнить. Или там джины, которые славятся своим умением соблюсти букву договора, уничтожив его дух — как про того негра, который хотел стать белым, чтобы у него было вдоволь воды и голых женских задниц… и стал унитазом.

Кроме того, даже если он возьмет за аксиому благо для Яны в общепринятом смысле — жива, здорова и успешна, то помочь ей оставаясь учителем физкультуры в школе он никак не сможет. А вот если станет тренером успешной команды на союзном уровне, если сумеет за эти несколько лет набрать веса в спортивном мире и наладить связи с сильными мира сего… то он сможет намного больше. И на обследование в Израиль вывезти например… правда нужно будет обосновать почему он так заинтересован в судьбе именно этой школьницы. Самым простым способом было бы, конечно, посвататься к Яниной маме… она и в его время была весьма интересной дамой, а уж сейчас так тем более. Однако становиться Гумбертом Гумбертом из Набоковского романа как-то не очень хотелось… хотя наладить отношения с ее мамой было необходимо. Чтобы иметь возможность следить за судьбой Яны когда он из школы уйдет.

И, кстати, уходя из школы он избавится от настойчивого внимания Яниной подружки, Лизы Нарышкиной, которую впору в сталкеры записать… так неудобно получилось, что Лиля Бергштейн живет в одном доме и одном подъезде, даже на одном этаже с Лизой. Эта Лиза девочка умная и целеустремленная и ничего страшного в том, что ее тянет к мужчинам постарше не было… если бы, будь она сама чуть постарше. Но Лиза Нарышкина была развита не по годам, она и выглядела старше своих лет, да и эмоционально была зрела не по годам. Но Уголовный Кодекс РСФСР такие мелочи не учитывал, да и в обществе к такому относились крайне отрицательно. В целом Виктор помнил, что его «введение в половую жизнь» было осуществлено дамой постарше его самого и это как раз была учительница, однако же дело тут было не в широте взглядов, а в уголовной наказуемости деяния. А это, учитывая отрицательную способность Лизы и ее подружек удерживать теплую водичку на языке — было очень высоковероятно. На завтрашний день как Лиза к нему в постель прыгнет — она всем растреплет. По крайней мере своим самым близким подружкам. По большому секрету, конечно же. А те — своим подружкам. Каждый раз все преувеличивая. Вон уже полгорода считает, что он со всей командой Комбината спит, плюс половину «Красных Соколов», а ведь там все взрослые люди и стараются язык за зубами держать, такая связь девушек дискредитирует… но все равно кто-то растрепался. И конечно все еще и преувеличили в разы, по слухам он вообще чуть ли не сексуальный монстр, который по улицам носится и девушек насилует, вот где поймал, там и начал волейболу учить…

Он вздохнул еще раз. Потер переносицу. Взглянул на комсорга Риточку, которая, конечно, на самом деле Маргарита Артуровна для учеников и их родителей.

— Рита. — сказал он проникновенно: — мне и самому неохота из школы уходить. Тут такой хороший коллектив, да и ученики у нас просто золотые. Но мне предложили возможность вывести местную команду на союзный уровень. С осени начнем в первой лиге, если соглашусь.

— Что⁈ — комсорг замерла с открытым ртом, часто-часто моргая глазами: — как⁈ То есть… погоди! А кто именно⁈ Комбинатовские или…

— Сборная. Только т-ссс… — он прижал палец к губам: — пока секрет. Объявим на неделе, как официально зарегистрируем команду. «Стальные Птицы», соберем лучших из «Металлурга» и «Красных Соколов». С Комбината будут Волокитина, Салчакова и Федосеева с Масловой, а от молокозавода будут Лиля, Юля Синицына и Светлана Кондрашова. Ну и запасных тоже наберем, считай никого в стороне не оставим. Получается просто сольем две команды в одну… на областном уровне им конкурентов и нет считай, а вот в первой лиге поборемся… коли отыграем хорошо в этом сезоне, так сможем в высшую лигу перейти в следующем. Хотя это конечно я вперед забегаю, но такова наша цель в конечном итоге. Выйти в высшую лигу и выиграть чемпионат страны, вон как «Уралочка» в свое время сделала. Не боги горшки обжигают и… Рита! Рита! Что с тобой? — глядя как комсорг смотрит в пространство стеклянными глазами он забеспокоился. Помахал рукой перед ее лицом, пощелкал пальцами, потряс за плечо.

— С тобой все в порядке?

— А? Д-да… да! — Риточка вскидывает голову и внезапно хватает его за рукав, глядя прямо в глаза: — погоди! Ты хочешь сказать, что Волокитина и Синицына вместе играть будут⁈ Снова⁈

— Эээ… ну да. — говорит Виктор осторожно, потому что в глазах у комсорга горит прежде не виданный им огонь.

— Тогда — обязательно увольняйся! Уже сегодня! Вот прямо сейчас! Я попрошу директора! Не задерживайся тут ни минуты! Первая лига, нет, даже высшая!

— Рита?

— Вить, я тебя подменю! Возьму на себя уроки физкультуры! А летняя школа все равно толком ничему не учит, никто толком даже учебник не открывает, это у нас тут такой детский сад, сам же знаешь! Возьму твой класс, не переживай! — говорит Рита и Виктор чувствует что его рука оказывается совсем уж прижата к ее телу, она ее обнимает словно третьеклассница плюшевую игрушку перед сном и все бы ничего, но в отличие от третьеклассницы комсорг обладает вполне себе выпуклостями и упругостями, которые Виктор отчетливо ощущает и плечом и предплечьем…

— Это хорошо, я очень рад что ты не против… — говорит он, стараясь вынуть руку из мягких но настойчивых объятий Маргариты Артуровны, однако в ответ на