Парторг 3 - Михаил Шерр

помощь Анна Николаевна и мои молодцы, Андрей с Блиновым, помогли, конечно, но всё равно телефон разрывался, а «ходоки» стояли в очереди до самой лестницы. И только когда к работе подключились мы с Беляевым, ситуация стала немного разряжаться.

Степан Иванович взял на себя координацию работы со строительными участками, распределение бригад по объектам, составление графиков. Я занимался вопросами организации, снабжения, решал проблемы, которые требовали моего личного вмешательства.

Никогда в жизни я так много не говорил. Часам к десяти, когда наконец-то появился просвет и закончились «ходоки», да и то, наверное, только из-за начавшегося комендантского часа, который после нападения на машину НКВД продлили до конца мая. После десяти вечера по улицам без специального пропуска ходить нельзя, патрули задерживают всех подряд, проверяют документы, могут и в комендатуру отвести на ночь.

Звонки стали заканчиваться к полуночи, и где-то в половине первого мы наконец-то передохнули. Горло болело от непрерывных разговоров, голова гудела от усталости, но было приятное ощущение правильно сделанной работы.

Анна Николаевна организовала чаепитие, угостила нас бутербродами с американской тушёнкой, и после него мы начали подводить итоги, а самое главное, распределять фронт работ уже на завтра. На мой взгляд, очень важно, чтобы без раскачки началась настоящая работа. Нельзя дать движению выдохнуться в первые же дни, нельзя допустить, чтобы энтузиазм растратился впустую из-за плохой организации.

И нам это удалось. Часам к четырём Степану Ивановичу удалось распределить все уже образовавшиеся бригады по объектам, расписать маршруты, назначить ответственных, а нашему главбуху утрясти самые неотложные финансовые вопросы. Бригадирам черкасовцев возможно надо будет выплачивать небольшое вознаграждение за организационную работу, и сто про нужны деньги на инструмент, на спецодежду, на питание в полевых условиях.

Многие бригады, как и черкасовская, намечают начинать работу рано утром, в пять или в шесть часов. Но связь ещё проблема, и к некоторым бригадам надо ехать лично, передавать задания, отвечать на вопросы. Поэтому мы с Кузнецовым, у него, как и у меня, круглосуточный пропуск, в четыре часа начали объезд города. Рассвет только начинался, улицы пустые, патрули пропускают нас без задержек, видя пропуска и узнав машину.

Везде нас ждали. Люди уже собирались, кто-то принёс инструмент, кто-то термосы с чаем, кто-то хлеб. Настроение приподнятое, боевое. Мы быстро передавали подготовленные для каждой бригады планы работы, отпечатанные памятки с инструкциями по технике безопасности и организации труда, ещё раз проверяли все данные по бригаде, уточняли количество людей, наличие инструмента, и ехали дальше.

Я взял себе самый север города и заехал и к Василию, и к Гольдману со Смирновым. У них никаких черкасовцев пока нет и не предвидится, так как здесь все и так работают без выходных и проходных, некоторые фактически сутками не уходят со своих рабочих мест, отдыхая рядом, зачастую на голой земле, несколько часов в сутки. Им не нужна дополнительная мотивация, они и так выкладываются полностью.

Василий меня откровенно порадовал. Немецкие палатки ставятся с какой-то космической скорости, буквально на глазах вырастают раз-два. Огромные брезентовые конструкции на каркасах, прочные, вместительные, с печками-буржуйками для отопления. Трофейное имущество оказалось очень достаточно качественным и продуманным. Топить зимой будем интенсивнее, а с промоканием что-нибудь придумаем.

— Георгий Васильевич, смотрите, какая красота, — Василий провёл меня между рядами уже установленных палаток. — Здесь будут спальни, здесь столовая, здесь медпункт. Всё по плану, всё чётко.

Он заверил меня, что через три дня лагерь в Спартановке будет готов к приёму жителей. И в нём будет почтовый и медицинский пункт, две рабочих столовых. Всё это пока в немецких палатках. Сейчас они для нас спасение. Все, кто занят в строительстве, получают хоть какую-то крышу над головой, гарантированное более-менее тёплое спальное место, возможность без проблем связаться с родственниками и при необходимости получить медицинскую помощь.

— Ты молодец, Василий, работаешь как часы, — сказал я ему. — Держи меня в курсе, если что понадобится, сразу звони.

— Обязательно, Георгий Васильевич. Мы тут постараемся, чтобы людям было нормально.

От Василия я поехал в Верхний посёлок. Там, по его информации, у наших ФЗУшников начинается буза. Ребята недовольны, что их не включили в черкасовское движение, считают это несправедливостью.

И правда, когда я приехал, ребята вместо учёбы собрались на какой-то митинг и вот-вот собирались голосовать какую-то резолюцию. Они стояли кучкой во дворе, и моё появление сразу же понизило температуру кипения в котле. Шум стих, все повернулись ко мне. Я прошёл к импровизированной трибуне, спиной ощущая, как сзади напрягся Кошевой, который успел сменить Блинова и от меня не отстаёт буквально ни на шаг. Подойдя к щупленькой девчушке, которая вела это мероприятие, я молча взял у неё проект их резолюции и быстро прочитал его.

Ребята недовольны только одним: им запретили создание черкасовских бригад и, соответственно, выход на какие-либо работы в свободное время. Резолюция требовала пересмотреть это решение, разрешить им участвовать в общем деле наравне со всеми.

— Всё понятно, — я начал говорить медленно и максимально громко, чтобы все слышали. — Непорядок. У вас, оказывается, есть свободное время.

Я свернул проект их резолюции и убрал его в свою полевую сумку. Ребята переглянулись, не понимая, к чему я веду.

— Что сказал Ленин на третьем съезде комсомола? Какая главная задача молодёжи? — я обвёл взглядом ребят, задержался на самых активных. — Учиться, учиться и учиться. Сталинграду как воздух нужны рабочие руки, но не только те, кто будет брать больше и кидать дальше. Нашему городу-герою нужны те, кто умеет стоять у станка. Не просто на своём горбу таскать кирпичи или замешивать раствор, но и возводить из них жилые дома, больницы и заводские цеха. Нам как воздух не хватает рабочих-специалистов. И вы, если считаете, что у вас есть свободное время, вне всякого сомнения, должны и имеете право создавать черкасовские бригады, но учебные. Чтобы скорее влиться в наши трудовые коллективы, но уже как рабочие-специалисты, а не как подсобники.

Я сделал паузу и ещё раз внимательно посмотрел на стоящих вокруг меня ребят. Лица задумчивые, кто-то кивает, кто-то хмурится, обдумывая мои слова. Похоже, мои слова нашли дорогу к их сердцам, по крайней мере, мне так показалось.

— Поэтому я предлагаю вам сейчас проголосовать следующую резолюцию собрания, — я постарался ещё больше возвысить голос. — Увеличить учебное время до двенадцати часов в сутки, восемь часов обязательный, подчёркиваю, обязательный сон, два часа приём пищи, остальное личное время, которое тратить преимущественно на подготовку к учёбе, с тем чтобы в кратчайшие сроки закончить курс обучения и выйти на производство полноценными специалистами.

Небольшая пауза, я медленно считаю