Парторг 3 - Михаил Шерр

— Кто за это предложение, прошу поднять руки.

Все, кто в моём поле зрения, дружно подняли руки. Лес рук, почти без исключений. Щупленькая девчушка даже хотела поднять и вторую руку, но её одёрнули соседи.

— Кто против? — ни одной руки.

— Кто воздержался?

Такой же результат. Я довольно заулыбался и подвёл итог.

— Моё предложение принято единогласно. Спасибо вам, ребята. Вы приняли правильное решение. Давайте не будем терять время, за учёбу. Чем быстрее выучитесь, тем быстрее начнёте строить новый Сталинград.

Ребята стали расходиться, кто-то хлопал в ладоши, кто-то переговаривался с соседями. Настроение явно улучшилось. А я обратился к щупленькой девчушке.

— Тебя как зовут, откуда родом и на кого ты учишься?

— Ира Петрова, я с Уральска приехала, а учусь на сварщика.

— Сварщик, это хорошая профессия, нужная, — сказал я ей. — Хорошо учись. Надеюсь, скоро услышать о тебе как о передовике производства.

— Постараюсь, товарищ Хабаров, — она улыбнулась, зарделась.

Когда мы сели в машину, Кошевой повернулся ко мне и с уважением сказал:

— Как вы, Георгий Васильевич, такие слова нашли. Мне бы такое и в голову не пришло, — помолчав, он извиняющимся тоном добавил. — Надо будет рапорт по этому поводу написать и указать фамилию девчонки.

Я посмотрел на него, понимая, что он имеет в виду. Рапорт в НКВД о несанкционированном митинге, о попытке организовать протестное выступление. Это может плохо кончиться для Иры Петровой.

Через несколько минут, когда мы подъехали к рабочим, приводящим в порядок очередные фундаменты, Кошевой опять повернулся ко мне и сказал задумчиво:

— Я, товарищ Хабаров, фамилию этой девчонки не расслышал. Думаю, что это не существенно для рапорта.

Я кивнул ему с благодарностью. Хороший человек оказался этот Кошевой, понимающий.

К Владимиру Федоровичу пришёл Гольдман, и они что-то бурно обсуждали, когда я подъехал к ним. Стояли возле одного из подготовленных фундаментов, размахивали руками, спорили о чём-то техническом.

— Здравствуйте, товарищи, что так бурно обсуждаете?

— Твою инициативу, Георгий Васильевич, — вместо приветствия сразу по существу ответил Гольдман. — Я уверен, это движение твоих рук дело. Слишком уж ловко всё организовано, слишком быстро документы появились, слишком чётко всё расписано.

— Это почему ты так решил? — тут же спросил я, делая удивлённое лицо.

— Почерк мастера сразу же виден, — усмехнулся Гольдман. — Но ты на нас не обижайся, у нас черкасовских бригад нет и вряд ли будут в обозримом будущем, — он развёл руками. — Людей свободных просто нет.

— Я бы очень удивился, если бы вдруг было не так, — согласился я. — У вас вообще народ с рабочих мест не отлучается.

— У нас, Георгий Васильевич, только по нужде, — подтвердил Гольдман, а Владимир Федорович просто кивнул. — Остальное на рабочем месте, еда и сон по очереди. У некоторых рабочий день по шестнадцать часов получается.

— А это, Илья Борисович, не перебор? — спросил я с беспокойством. — Люди же измотаются, эффективность упадёт, может и до травм дойти.

— Нет, — твёрдо и уверенно заявил Гольдман. — У нас работают одни добровольцы. Достаточно много фронтовиков, есть те, кто воевал здесь, в Сталинграде, защищал эти самые развалины. Это общее коллективное решение: не покидать цеха, пока завод не заработает на полную катушку и не начнут подниматься наши новые дома. Они сами так решили, на общем собрании, единогласно. Кто попробует увести их раньше времени, того самого выгонят.

Образовалась долгая тягучая пауза. Я лично не знал, что сказать, и у меня просто не было слов. Такой энтузиазм, такая самоотверженность, это поражало и восхищало одновременно. Но надо делать дело, и я заставил себя переключиться.

— Владимир Федорович, меня интересует ваше мнение, — начал я деловито. — С чего надо начинать: с домов с отдельными квартирами или всё-таки с общежитий?

Старый инженер задумался, посмотрел на фундаменты, потом на меня.

— Хотелось бы сразу же начать с отдельных квартир, но положение дел диктует требование начать с общежитий, — с тяжёлым вздохом ответил Владимир Федорович. — Люди мыкаются по развалинам, живут в землянках, в подвалах. Им нужна крыша над головой прямо сейчас, а не через полгода.

— Принципиально не согласен, — почти мгновенно отреагировал Гольдман, резко и категорично. — А почему нельзя совместить? Строить нормальное жильё, а в силу обстоятельств пока использовать его как общежития квартирного типа. Селить в квартирах из расчёта четыре-пять квадратных метров на человека. Семейным отдельные комнаты, одиноким по несколько человек в комнату.

— Это получается до пяти человек в самых больших комнатах, — тут же посчитал Владимир Федорович, прикидывая в уме площади.

— Нет, — возразил я, обдумав предложение. — Четыре максимум. Пять, это уже слишком тесно, люди друг другу мешать будут. И, наверное, именно это предложение я и доложу, когда этот вопрос будет рассматриваться на совещании. Строим полноценные квартиры, но заселяем их временно как общежития, а потом, когда жилья станет больше, переселяем людей и квартиры передаём семьям по назначению.

— Разумно, — кивнул Владимир Федорович. — Так и надо делать.

— Как наш товарищ Савельев? — переключился я на другую тему, вспомнив про нашего коллегу.

— Товарищ Савельев в порядке, только как меня видит, сразу же за горло хватается, — Гольдман достал потрёпанную тетрадь и протянул её мне. — Вот здесь составленный им список всего необходимого и минимум потребных кадров. Загадка, когда он успел их составить. Говорит, это минимум минимóрум, что необходимо для более-менее нормальной работы нашей лаборатории. Как ты всё это будешь решать, не знаю.

Я открыл тетрадь, пробежал глазами по списку. Оборудование, реактивы, приборы, инструменты. И кадры: два лаборанта, инженер-химик, два техника. Список внушительный.

— Да очень просто, — ответил я, закрывая тетрадь. — Доложу Андрееву с Чуяновым, пусть на Москву нажимают, на наркоматы и всяких академиков. Других вариантов нет. Если нам нужна нормальная исследовательская база, придётся выбивать всё это централизованно.

— А если не дадут? — спросил Гольдман.

— Дадут, — уверенно сказал я. — Наш проект сейчас приоритетный, у ГОКО на прямом контроле. Надо только правильно доложить.

Наши заводы и строительная площадка, возрождающиеся промышленные гиганты Сталинграда, это единственные места, где не возникают черкасовские бригады. Здесь люди и так работают на пределе своих сил, как и у нас, сутками не покидая цеха. Они превратили заводы в свой дом, спят прямо в цехах на нарах или даже прямо на земле, едят здесь же, в импровизированных столовых. Я на заводах бываю не каждый день, но благодаря этому я вижу, как они поднимаются буквально на глазах. Каждый раз что-то новое: то печь запустили, то станок отремонтировали, то новый цех расчистили.

А вот во всех остальных местах Сталинграда трудовой энтузиазм просто бьёт фонтаном. У наших строителей везде появляются помощники, десятки, сотни добровольцев. Коммунальщики,