Поручик Романов - Игорь Сергеевич Градов

А экономить на людях он не позволит — они ему нужны живые и здоровые. И желательно — не сильно вымотанные. Скоро предстоит схватиться с японцами, а какие могут быть сражения (и тем более — победы), если солдаты мучаются от жажды и еле ноги от голода и волочат? Нет, люди для нас превыше всего. Вот за это, кстати, генерал-майора Бобрянского и любили в армии — за искреннюю заботу о своих подчиненных. Известное выражение «слуга царю, отец солдатам» как нельзя более кстати подходило Владимиру Александровичу. Но все, как известно, когда-нибудь кончается, и бронетанковая бригада наконец достигла места боевых действий, вышла к поселку Хамардаб…

…Вокруг которого события шли своим чередом. Полковник Вакулевский, получив сообщение о новых планах неприятеля, тут же собрал совещание в штабе, присутствовали практически все офицеры, в том числе, разумеется, и поручик Романов. Атмосфера в комнате была весьма напряженная: все прекрасно понимали, чем грозит нашим батальонам неожиданный обходной маневр японцев.

Нужно было что-то предпринимать, чтобы ликвидировать эту угрозу, и желательно — в самое короткое время. И лучше всего — атаковать самим, пока полковник Ямагата не переправил на наш берег значительные силы и не закрепился окончательно. Но вот с чем идти в бой? С какой техникой? Все танки, включая «Владимиры», — за рекой, на плацдарме¸ сами их туда перебросили. А без них к японцам не сунешься…

— Ну что, Дмитрий Михайлович, будете свои «Владимиры» обратно к нам перетаскивать? — ехидно прошипел ротмистр Горадзе, когда Романов вошел в комнату. — И снова — по дну реки? Устроите им очередное купание?

— Нет, Георгий Николаевич, есть идея получше, — ответил Дима и обратился к Вакулевскому:

— Господин полковник, разрешите изложить свои соображения!

Тот благосклонно кивнул.

— Японцы ждут, что мы пойдем на них со стороны Хамардаба, — начал Романов, — и наверняка готовы к этому. И пушки свои приготовили, и камикадзе… Ладно, давайте не будем их разочаровывать! Нанесем по ним удар броневой группой из четырех пушечных «Ратников». Они у нас, к счастью, все на ходу, экипажи полные, без потерь. «Ратники» откроют беглый огонь, начнут быстро перемещаться, маневрировать, изображая основную атаку. Их поддержит кавалерия — и казаки, и монголы, все вместе создадут видимость нашего главного удара. А я в это время со своими танками подойду с другой стороны, от плацдарма, атакую во фланг. Моя цель — оттеснить неприятельскую пехоту от понтонного моста и разрушить его. И тогда японская группа окажется отрезанной от своих основных сил, ее можно будет уничтожить из нашей артиллерии. Подтянем «трехдюймовки» и спокойно расстреляем, словно на учениях, а японские гаубицы ничего против нас сделать не смогут — слишком далеко стоят, за барханом, не дотянутся.

Глава 28

Глава двадцать восьмая

— Внезапная танковая атака? — посмотрел на него полковник Вакулевский. — Это, конечно, смелая идея, но ведь полковник Ямагата наверняка предусмотрел и этот вариант. И приготовил свой ответ на наши действия…

— А что у него есть? — пожал плечами Дмитрий и сам же ответил: — Только 37-мм пушки. Свои 75-мм орудия и гаубицы он трогать не станет — мало их у него остались. И они ему нужны прежде всего для защиты позиций по центру. Нашим же «Владимирам» эти 37-мм снаряды не страшны — не смогут пробить лобовую броню корпуса и башни. Да и боковую, пожалуй, тоже… Предлагаю устроить всё следующим образом: первыми пойдут три моих КВ, образуя как бы ударный клин, внутри — два «Добрыни», а позади них — оба пулеметных «Ратника».

— Построение «свиньей», как у тевтонцев? — усмехнулся Вакулевский. — Тяжело вооруженные рыцари, все в латах, атакуют сомкнутым строем, ломая передние ряды противника, рассекая его, а кнехты внутри «свиньи» и более легкие всадники добивают раненых и завершают разгром… Известная история!

— Да, пожалуй, похоже, — согласился Романов, — но я называл бы это не «свиньей», а ромбом или танковым клином. Хотя цель, в принципе, здесь одна и та же — пробить оборону противника и заставить его солдат бежать. В данном случае — нам надо отогнать японскую пехоту от понтонного моста, чтобы уничтожить его из орудий. Понтоны у них, как понимаю, сварены из железных листов, внутри они полые, значит, достаточно будет продырявить их в нескольких местах, и пойдут ко дну. Или же просто оборвать связки между звеньями, тогда понтоны сами уплывут вниз по реке. Пусть японцы их потом где-то ловят!

— Когда вы хотите провести свою атаку? — спросил полковник.

— Уже завтра, на рассвете, — ответил Романов, — тянуть не имеет смысла, с каждым часом сил у противника на нашем берегу становится все больше. Я со своими танками выйду около полуночи, нескольких часов нам вполне хватит, чтобы добраться до места, а как только чуть рассветет — атакуем. К этому времени пушечные «Ратники», казаки и монголы тоже должны быть на месте, но со стороны поселка. Начинаем сообща, слажено, в одно и то же время — скажем, в полпятого утра.

— Хорошо, — согласился Вакулевский, — господа, у кого-то есть еще предложения? Нет? Тогда принимаем план поручика Романова. Кстати, кого вы, Дмитрий Михайлович, поставите во главе той бронегруппы, что пойдет от нас? Кто из ваших офицеров ее возглавит? Сами вы, как понимаю, будете во второй группе, среди своих танкистов, так?

— Так точно! — ответил Романов. — Дело, Николай Алексеевич, вот в чем… Моим заместителем в роте является подпоручик Потапов, но он сам из ремонтников, никогда в бой бронетехнику не водил… Я бы попросил назначить командиром первой броневой группы ротмистра Горадзе. У него — большой боевой опыт, и он, я уверен, сможет провести атаку грамотно — так, как требуется. А потом вернется к своим обязанностям командира пехотного батальона…

Вакулевский приподнял брови — он знал о трудных, неприязненных отношениях между князем и Романовым, и просьба Дмитрия его сильно удивила. Впрочем, почему бы и нет? У Горадзе — вполне достаточно знаний и умений, он, что ни говори, весьма толковый офицер, хотя иногда и совершает несколько… э… авантюрные поступки. После отстранения от командования бронеротой князь сильно переживал, буквально