Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1 - Шуан Мэйхуа

– Постельные утехи? Ваше Высочество, я не настолько падок на разврат, чтобы брать в наложницы демонов. И не вам, Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь, меня судить. Если память меня не подводит, именно в вашем поместье почти двадцать лет живет демоница, помилованная во время войны. Не поверю, что вы держите ее как трофей, выставляя напоказ. Вся ее семья давно мертва. Бедняжка, небось, устала раздвигать ноги, чтобы искупить грехи своей семьи. Высказывая подобные предположения обо мне, вы тем самым очерняете имя моей будущей супруги. Семья Сяо благоволит своей единственной дочери. Разве я могу одновременно делить ложе с ней и с демоницами?!

На какое-то время воцарилась тишина. Ю Вэйюань сидел, не сводя глаз с Чэнь Цаньжэня, в то время как Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь стоял, опустив взгляд. Ю Байху ничего не сказал. Он мог вмешаться в любой момент, как поступал во время отсутствия императора. Но сейчас рядом был младший брат, и он не должен был перечить ему. Ю Вэйюань вернулся не просто так. Наследник престола обязан был отстаивать свое слово и честь семьи. Если он пожелает, чтобы восход был на западе, а закат на востоке, то так тому и быть. Что уж говорить о судьбе безымянного раба. Если раньше Ю Вэйюань действовал из личной выгоды, то сейчас, после того как вмешался Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь, он не имел права уступить. От того, сможет ли он отстоять свое решение, зависело куда большее, чем жизнь раба. Все это прекрасно понимали и оттого молчали.

Люй Яо очень нервничал. Не выдержав, он схватил стоявшего рядом Ши Тао за рукав и, тряся парнишку, стал выпытывать:

– Что задумал Его Высочество? Он же обещал быть сдержаннее и не действовать опрометчиво.

– Не могу знать… прошу… отпустите…

Не желая портить отношения с братом будущей супруги, Чэнь Кэ решил отступить:

– Я согласен с Его Высочеством. Если он желает жизни этого раба, кто я такой, чтобы возражать… Пусть между нами не будет недопониманий.

Чэнь Цаньжэнь промолчал, но на его лице явно читалось недовольство. Закаленный войной Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь не желал мириться со слабохарактерностью своего младшего сына и упрямством мальчишки, который большую часть своей жизни провел среди монахов. Как смеет этот сопляк дерзить ему? Пусть семье Чэнь не принадлежит печать императора, но их дом богат, земли плодородны, войско не боится обнажить мечи и пролить кровь, а сыны всегда почитают своих предков.

В воздухе витал запах крови. Изувеченный демон лежал на земле, подрагивая от боли из-за глубоких порезов, в которые уже проникла инфекция. Он чувствовал себя умирающим зверем, загнанным в угол, над которым кружило два коршуна, сражающихся в безмолвной схватке. В любом случае его ждала смерть, но он уже знал, от чьих когтей хотел бы умереть.

Му Ян поднялся на ноги и медленно, покачиваясь и оставляя за собой кровавые следы, подошел к принцу. Он рухнул на колени и опустил голову, прижав лоб к земле, на которой продолжал свое жалкое существование вот уже девятнадцать лет.

Ю Вэйюань произнес:

– Посмотри на меня.

Му Ян нерешительно поднял взгляд. Когда его фиолетовые глаза встретились с холодными глазами принца, демон тяжело сглотнул. Ю Вэйюань вытянул здоровую правую ногу и, приподняв острый подбородок демона еще выше, сказал:

– Не думай, что я сделал это, чтобы выполнить твою просьбу и убить… – Оскалившись, он выдержал небольшую паузу, после чего продолжил: – Ты умрешь, только если я этого захочу, а пока… – Ю Вэйюань толкнул демона в грудь, заставив того упасть на спину.

Му Ян не успел подняться, как двое стражников подняли его и насильно подтащили к принцу. Один из них приподнял спутанные волосы демона, обнажив его шею. На него надели ошейник из тяжелой стали. Сердце Му Яна бешено колотилось, а глаза наполнились слезами.

– ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ! – прорычал он в полном отчаянии.

Ю Вэйюань, наклонившись ближе, произнес:

– Ты слишком самоуверен для раба. Думаешь, я буду действовать по твоей прихоти?

Бледные губы Му Яна дрожали, а по щекам ручьем текли слезы.

– Пусть мою плоть сковывают цепи! Но в душе я все равно свободен, и этой свободы вам не отнять! – его голос охрип, и он еле слышно продолжил: – Просто убейте меня… прошу…

Ю Байху сказал:

– Он даровал тебе жизнь после всего, что ты сделал! А ты еще чем-то недоволен! Неблагодарный!

Все наблюдали за этим унизительным зрелищем с презрением. Кто-то даже начал посмеиваться.

– Просто убей. Молю вас, Ваше Высочество. Смилуйтесь надо мной! – Му Ян вырвался из хватки стражников, с трудом подполз к ногам наследного принца и начал целовать его черный сапог, задыхаясь в собственных слезах.

Ю Байху не выдержал и пнул его, выражая открытое презрение к этому никчемному существу.

Ю Вэйюань ощутил горечь. Его сердце болезненно сжалось, но он из последних сил подавил сочувствие, холодно приказав:

– Уведите его и заприте. Свяжите так, чтобы он не мог причинить себе вред, пока я не решу его дальнейшую судьбу.

Прятать искренние эмоции довольно сложно, но часто это умение может сыграть на руку. В этой игре за власть слабость была роскошью, которой он не мог себе позволить. Ю Вэйюань не должен был проявлять милость на глазах у присутствующих, поэтому спрятал свою человечность под маской жестокости…

Му Яна насильно затолкнули в повозку и вновь вернули в императорскую темницу. Там он снова столкнулся с хорошо знакомыми серыми стенами и холодным полом, на котором лежала разбросанная солома, заменяющая постель. Вокруг пустовали миски для еды – никогда не мытые, но всегда кажущиеся чистыми, ведь их дочиста вылизывали, не зная, когда удастся утолить голод в следующий раз. В этой мрачной обстановке жизнь словно остановилась. Стражники толкнули его внутрь и приковали к стене кандалами. Грубые пальцы больно сжали щеки демона. Обессиленный, он не сопротивлялся, когда ему в рот засунули кляп, чтобы он не откусил себе язык в попытке совершить самоубийство. В пустынных коридорах императорской темницы время от времени слышался звон цепей, сопровождающийся глухим рыданием единственного оставшегося в живых пленника. Крысы в поисках еды, учуяв запах свежей крови, выступающей из открытых ран демона, тут же оживились. Но как только они взбирались по нему, Му Ян раздраженно ерзал, не давая возможности надоедливым грызунам поживиться его плотью. Последние лучи заходящего солнца скользнули по его бледной коже и растворились