Хроники Остунгславии - Александр Токун

— Мария Букшэ, 42 года, приехала в город из Борбанда за своим мужем, который пьянствовал со своими дружками в трактире «Белый осел». Пока она приводила супруга в чувство, ее гнедого коня, который был запряжен в сани, украли, — вкратце пересказал Трифонеску.

— Ясно, — откинулся на спинку стула Фазекаш. — Думаю, это объявились наши старые знакомые с окраины.

— Цыгане-конокрады?

— Давно о них ничего не было слышно. Небось, промышляли в других местах. А теперь вернулись, думают, что мы их забыли.

— Как бы не так!

— Но разговаривать с румынскими крестьянами все так же сложно, как и раньше, — покачал головой Имре. — Что есть венгерские школы, что нет — никакого толку…

— О чем вы говорите! — махнул рукой лейтенант. — У нас в отдаленных горных селах еще неграмотные есть. А вы хотите, чтобы они говорили по-венгерски.

— Да, хочу! — подтвердил Фазекаш.

— Вы говорите довольно опасные вещи, инспектор… — осторожно заметил Константин.

— Не обижайтесь, лейтенант, но официальный язык у нас венгерский, поэтому все жители королевства — в Словакии, Закарпатье или Трансильвании — должны говорить по-венгерски или, на худой конец, по-немецки, поскольку это официальный язык Остунгславии. Вы ведь выучили венгерский.

Трифонеску, вскинув брови, вздохнул, потом, помолчав, сказал:

— Вы никогда не задумывались, почему у нашего города целых три названия?… Венгры называют его Дьюлафехервар, румыны — Четатя-Альбэ, а немцы — Карлсбург…

Вообще-то, пять, — снисходительно поправил инспектор своего помощника. — Вы забыли латинскую Альба-Юлию и славянский Белград.

— Это уже экзотика, — возразил Константин. — Так вот, мне кажется, что австрийцы навязали свое название для того, чтобы примирить венгерское и румынское население.

— Ваша теория неверна. По-вашему, я должен называть наш город Дьюлафехервар, но я говорю: «Карлсбург», потому что так короче, — пожал плечами Имре. — А неужели вы называете город Четатя-Альбэ?

— Нет.

— Вот видите!

Фазекаш, победно усмехнувшись, хотел снова откинуться на спинку стула, но вдруг, вспомнив о деле, резко выпрямился.

— Чуска! — позвал он.

На пороге появился высокий, как телеграфный столб, вахмистр. Его почти детское веснушчатое лицо странно контрастировало с длинной худой фигурой.

— Слушаю!

— Возьмите с собой двух… нет, лучше четырех жандармов и навестите дом наших знакомых цыган у железной дороги. Если я не ошибаюсь, то около часа назад они украли гнедого коня возле трактира «Белый осел», — проговорил инспектор.

— Будет сделано! — тряхнул копной светлых волос Чуска, собравшись уходить.

— Постойте! — вспомнил кое-что Имре.

— Да?

— Вы ведь венгр?

— Так точно!

— Скажите, в каком городе вы сейчас находитесь?

— В Дьюлафехерваре, — в недоумении ответил вахмистр.

Лейтенант значительно посмотрел на инспектора.

— А почему не в Карлсбурге? — поинтересовался Фазекаш.

— Не знаю. У нас в семье так говорили, — простодушно сказал Чуска.

— Можете идти.

Когда вахмистр вышел, Трифонеску, усмехнувшись, произнес:

— А я что говорил?

— Исключение, лейтенант, только подтверждает правило! — парировал Имре.

Он встал из-за стола и начал одеваться.

— Я пойду домой, — пояснил инспектор. — Рабочий день давно закончился, а мы и так уже здесь засиделись. Вы идете?

— Еще нет.

— Думаете, Чуска сам не справится?

Константин развел руками.

— Ну, как знаете, — Фазекаш надел на голову черную шляпу с плюмажем. — До завтра!

— До свидания! — кивнул Трифонеску.

Был тихий январский вечер. Недавно взошедшая полная луна мягким сиянием осветила заснеженные улицы. Снег приятно скрипел под сапогами Имре. Он шел быстрым шагом, глубоко вдыхая морозный воздух. Инспектор миновал длинное здание городского совета, пересек небольшую площадь, прошел мимо огромного старинного собора с квадратной колокольней с часами и нырнул под темные своды ворот, которые вывели его из крепости. Эта крепость в форме семилучевой звезды прятала за своими массивными кирпичными стенами старый город — сердце Карлсбурга. Фазекаш пересек по мосту широкий ров и, обогнув один из фортов, расположившихся вокруг крепости, вышел на тесно застроенную небольшими домами улицу. Через несколько минут он уже был в своей служебной квартире.

Возле дверей его встретила улыбавшаяся жена.

— Здравствуй, дорогая! — поцеловал ее в щеку Имре. — Ты сегодня какая-то веселая.

— А что, я уже не могу ничему порадоваться? — игриво удивилась супруга.

— Не моему же приходу.

— Узнаю этот холодный тон! Ты у нас очень серьезный человек.

— Вообще-то, Корнелия, я инспектор жандармерии, если ты не забыла.

— Ну конечно! Ты же видишь всех людей насквозь!

— Ты мне льстишь. Ну, рассказывай, что случилось?

Корнелия показала мужу зажатое в ладони письмо в разорванном конверте.

— От кого это? — спросил Фазекаш, протягивая руку за письмом, но жена ловко спрятала его за спину. После непродолжительной борьбы, сопровождаемой смехом Корнелии, Имре почувствовал в руке клочок бумаги. Инспектор развернул его, но это был всего лишь конверт, письмо осталось в победно вскинутой вверх руке супруги. Фазекаш бросил взгляд на обратный адрес: это было письмо их старшего сына Дьёрдя, учившегося в университете в Будапеште.

— Ну и ладно! Можешь не показывать, — махнул рукой Имре.

— Тебе что, не интересно, как там твой сын? — возмутилась Корнелия.

— Его еще не отчислили?

— Почему ты такого плохого мнения о нашем сыне? Наоборот, у него все хорошо. Преподаватели его хвалят, и, кажется, у него появилась девушка…

— Так вот почему ты так сияешь!.. Женщин хлебом не корми, только дай об амурных делах посудачить.

— Ты еще скажи, что не рад!

Инспектор помолчал.

— И что, у него все серьезно?

— Он хочет привезти ее к нам летом.

— Пусть везет, — пожал плечами Фазекаш. — Как бы только это не сказалось на его учебе…

— Он ведь уже в этом году окончит университет, — заметила Корнелия.

— А как там Бела?

— Дьёрдь пишет, что присматривает за ним.

— Ты в это веришь? Ты же знаешь Дьёрдя. Ему бы за собой присмотреть.

— Ну, я надеюсь, что про своего младшего брата он помнит…

— И зачем Бела поехал учиться в Будапешт? Дьёрдь, по крайней мере, знал, куда поступает, а Бела? Он просто поехал вслед за старшим братом, чтобы показать, что он не хуже его. Оставался бы в Карлсбурге и пошел бы в наш университет. Думаю, здесь преподают не хуже, чем в Будапеште. И дешевле бы вышло, и был бы под присмотром. А сейчас что? Дьёрдь окончит университет, и Бела останется там один со своими проблемами.

— Ну, у него же, наверное, есть товарищи.

— Товарищи тоже бывают разные…

— Дорогой, ты заглядываешь слишком далеко вперед. Пошли лучше ужинать, — предложила Корнелия.

— Пошли, — согласился Имре, отправляясь вслед за женой на кухню.

Катастрофа в небе

Фазекаш проснулся ночью от громкого стука в дверь. Инспектор посмотрел на часы: половина первого.

— Кому там неймется? — недовольно пробормотала Корнелия.

— Спи, дорогая, это, наверное, ко мне, — спешно одеваясь, тихо