Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон

находя в себе сил подняться. Повернув голову, я уставилась в странные, туманные лица, выглядывающие из собравшихся по краям участка облаков и будто чего-то ждущие от меня. Джерм и Эбб что-то говорили, но их голоса доносились словно издалека. Я могла думать только об этих дымчатых фигурах, подкрадывающихся к краю леса.

Я медленно села и обернулась на маму, затем снова посмотрела вперёд, на этот загадочный туман. Другого шанса у меня могло и не быть.

Я заставила себя подняться – и побежала вдогонку за спустившимися в лес пастухами облаков.

Глава 21

За деревьями сиял тонкий серебристый месяц. Я уже потеряла счёт времени, не зная, сколько шла – знала лишь, что удалялась от океана вглубь леса.

Какое-то время за мной следовали несколько мотыльков памяти. Всякий раз, когда один из них приближался, плечо в том месте, где его коснулась Воровка Памяти, начинало ныть, а вместе с ним и голова. Но вскоре они остались позади. Видимо, меня прокляли, но совсем немножко – если это вообще возможно.

Плывущий впереди меня клочок облака вёл себя странно. Если я ускорялась, он тоже ускорялся, если я замедляла шаг – он тоже притормаживал. Он явно хотел, чтобы я продолжала идти за ним, но при этом соблюдала дистанцию. Так мы и лавировали между деревьями.

Я уже едва переставляла ноющие ноги, а к сердцу у меня будто привязали гирю. И хотя я была полна решимости не отставать от облака, я могла думать лишь о том, что у меня есть брат.

Этот факт пролил свет на многие тайны: почему мне всю жизнь чего-то недоставало, почему мама днями напролёт смотрит в окно на океан. «Он плавает где-то там и ждёт меня».

Убийца сказал, что они забрали его и бросили в воду.

А самое главное, что я узнала: в ту ночь не было никакого великого секрета моего спасения и победы над ведьмами. Они просто ошиблись. Это меня должны были забрать, а не его. От этой мысли ноги будто налились свинцом, но я заставляла себя идти дальше, иначе я бы просто свернулась калачиком прямо на земле и никогда бы уже больше не поднялась.

Вскоре я снова услышала шум прибоя, он становился всё громче – я приближалась к берегу. От влажного воздуха лицо закололо, и я сощурилась, чтобы не потерять из виду моё облако.

А затем я сделала ещё один шаг – и мой желудок ухнул к пяткам. Я стояла на краю высокого утёса, выдающегося в океан. Я отшатнулась, но быстро восстановила равновесие. Облако скрылось в потоках тумана впереди.

Теряя надежду, я позвала:

– Эй!

Ответа не последовало, и я запаниковала:

– Пожалуйста, вернись!

Ничего.

Я села на краю обрыва.

«Не сдавайся, солнышко», – подумала я. Но по правде говоря, я уже сдалась.

Несколько минут я смотрела вниз, думая, что предпочла бы быть травинкой, муравьём, комочком земли – да кем или чем угодно, но только не девочкой, неспособной спасти родную маму, близнецом без брата. Я старалась изо всех сил, но ничего не добилась – только навлекла на себя ещё больше проблем.

А затем я ощутила щекой влажное прикосновение и подняла глаза.

Облако висело прямо передо мной.

Я различила в его дымчатых очертаниях круглое лицо, которое тут же растянулось, а затем снова исчезло, чтобы на его месте возникло лицо с густыми бровями, а после него – безглазое. Но все они были добрыми и, как бы ни менялись, все ласково мне улыбались.

Из дымки послышался голос, напоминающий далёкий шёпот нескольких голосов:

– Выше нос.

Старое лицо сменилось молодым.

– Ты пастух облаков? – спросила я.

– Мы – это мы, – тихо ответили голоса.

Вернулось лицо с бровями, носом-картошкой и ласковой улыбкой.

– Пастухи облаков не помогают людям, – сказала я. – Но вы мне помогли. Почему?

– Мы наблюдали за тобой. Мы наблюдаем за всеми. И нам стало жаль тебя. Мы знаем, как тебе тяжело, юная охотница на ведьм.

Я помотала головой:

– Я не охотница на ведьм. Но можно я кое-что у вас спрошу?

– Мы ответим, если сможем.

– Правда ли, что моя мама узнала, как находить и побеждать ведьм? Мой брат может быть всё ещё жив? Почему моё оружие не сработало? – вопросы так и посыпались из меня.

Облако нахмурилось и надолго замолчало.

– Мы не знаем, что стало с твоим братом.

У меня ёкнуло сердце.

– Но позволь нам рассказать тебе историю. Всё началось с одной потерянной вещицы, которую нашёл мужчина и отдал женщине.

Я слушала, затаив дыхание.

Облако рассеялось, лицо исчезло, а в следующую секунду передо мной возникла вылепленная из дымки девочка лет двенадцати. Я сразу узнала маму.

Вокруг девочки стали появляться другие фигуры, и по тому, как они парили вокруг неё, я поняла, что это призраки. Я улыбнулась. Значит, мама видела и разговаривала с призраками.

Девочка росла. Став молодой женщиной, она поднялась на борт корабля – видимо, отправилась на поиски ведьм. Высоко над ней то и дело проплывали крошечные облачка, заботливо за ней присматривая.

Дымка смешалась и следом показала серию образов: мама поднимается на гору, идёт по краю снежного поля, заходит в деревни, беседует с местными жителями (жаль, я не могла услышать о чём), спала на крыльце в дождь – иными словами, без устали и жалоб искала ведьм и их секреты. Я почувствовала гордость за ту женщину, какой она когда-то была.

Затем из дымки возник красивый корабль, и моя мама – уже взрослая женщина, – стоящая у перил. С другого конца палубы за ней наблюдал мужчина – рыбак с добрым, знакомым лицом. У меня затрепетало сердце, потому что я узнала бы его где угодно, хоть и видела только на фотографиях. Это был момент её знакомства с моим отцом. Я потянулась к ним – но, конечно же, ничего не почувствовала, когда моя рука прошла сквозь дымку.

Образы исчезли, снова сменившись улыбающимся лицом пастуха.

Следующая сцена с папой, тянущим из моря сеть, провисела в воздухе совсем недолго.

– Однажды, – снова заговорил пастух, – все тринадцать ведьм получили по особенному свистку: Ведьма Времени выковала их для облегчения путешествий в прошлое. Воровка Памяти, крайне забывчивая, однажды ночью потеряла его, а твой отец выловил свисток своей сетью.

В этой сцене папа разглядывал что-то маленькое и непонятное, запутавшееся в верёвках сети. Затем её сменила другая: папа с мамой прогуливались по берегу под полной луной. Он раскрыл ладонь, показывая ей что-то, и я ахнула. Даже в слепленном из белого пара я узнала свисток с