Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон

– Видимо, ты всё-таки получила небольшую толику проклятья, – сказал он. – Теперь мотыльки, подлетев достаточно близко, смогут вытягивать из тебя одно-два воспоминания. Но тебе всё равно очень повезло, – добавил он, с сочувствием глядя на меня. А потом с грустью добавил: – Эбб рассказал мне о том, что ты узнала от Убийцы.

Я сглотнула:

– Как думаете, может оказаться так, что мой брат всё ещё жив?

Гомер опустил голову, явно не горя желанием озвучивать свои мысли на этот счёт.

– Я надеюсь, случившееся заставит Воровку Памяти временно отступить и залечь на дно, чтобы восстановить силы, – сказал он. – Не в её привычках встречать отпор, она наверняка страшно испугалась, даже если твоё оружие ей и не навредило. Теперь мы знаем, что она готова рисковать, а значит, может явиться в любую ночь, когда луна будет скрыта облаками. Но если бы только это… – Он тяжело вздохнул. – Разозлить Воровку Памяти – это уже само по себе ужасно. Но обмануть Ведьму Времени… – Он не договорил. – Даже с Воровкой Памяти, при всех её слабостях, нельзя не считаться, а Ведьма Времени – противник совсем иной категории. Поговаривают, она хуже всех ведьм, не считая Хаоса. Если до сих пор она ничего о тебе не знала, то скоро узнает, и это сильно её разозлит. Она будет играть с тобой как кошка с мышкой – такова её извращённая натура, её непредсказуемый характер. – Он откашлялся. – Было бы безумием при таких обстоятельствах не отправиться в бега. Тем более, – он кивнул на мой разрушенный дом, – выбора у тебя нет. Я знаю одного призрака из аризонской пещеры Коронадо. Она приютит тебя на первое время и придумает, куда тебе отправиться потом.

Эбб рядом со мной молчал. Я всё косилась на него, но он не поднимал глаз от земли.

– Можешь передохнуть у меня перед отъездом, – предложила Джерм. – Мама не будет против. Скажем ей, что ваш дом попал под торнадо. Так же можно? – посмотрела она на Гомера.

– Ну, – протянул он, – не думаю, что Воровка Памяти осмелится быстро вернуться, даже в новолуние. Я бы дал себе день-другой на сборы, а затем уехал отсюда как можно скорее.

– А твоя мама может остаться с нами сколько понадобится, – сказала Джерм.

– Скоро рассвет, – с грустью посмотрел на меня Эбб.

– Да – Гомер обратил взор к горизонту, где из-за океана показались первые розовые лучи солнца.

В следующую секунду вокруг нас начало происходить нечто странное. Крошечные светящиеся духи насекомых, раздавленных обрушившимися стенами и побитых о деревья – светлячки и стрекозы, цикады и муравьи, – воспарили над землёй в облаке мерцающей розовой пыли.

– Что это? – наклонилась я к Эббу.

– Их духи отправляются в мир иной, – прошептал он.

Так вот что произошло с Убийцей.

Задрав голову, я зачарованно наблюдала, как сотни крошечных призраков поднимаются в небо. Это было одновременно очень красивое, торжественное и грустное зрелище. Мне не хотелось, чтобы они улетали, но я знала, что они отправляются туда, где им самое место. На душе стало легче от мысли, что у всего сломанного в нашем мире есть куда отправиться, где оно снова станет целым.

С наступлением утра призраки потянулись к своим могилам. Эбб и Гомер помахали нам и тоже улетели.

Мы с Джерм проводили взглядом последних призраков насекомых, поднимающихся к светлеющему небу – как финальный акт балета крошечных светящихся духов.

И я была абсолютно уверена, что никакая тьма ведьм не смогла бы очернить эту красоту.

Глава 23

Если Джерм Бартли своей неуёмной энергией напоминала ураган, то её мама была сродни лёгкому ветерку.

Миссис Бартли, ростом ниже Джерм и худая как тростинка, постоянно искала, кому бы скормить половинку тоста, потому что целый она не съедала (что страшно забавляло Джерм). Она была сама воспитанность, пока речь не заходила о защите Джерм – и все учителя нашей школы её откровенно боялись. И её никак нельзя было назвать глупой: вот только ей в голову не приходило, что Джерм может ей лгать, а потому она верила каждому её слову. Один раз мы съели всё мороженое из морозилки, и Джерм заявила, что мы не нарочно, просто ходили во сне, после чего миссис Бартли прочитала кучу книг о лунатизме и водила Джерм на сеансы гипноза, чтобы её излечить.

Поэтому, когда утром среды мы втроём явились к их трейлеру, все всклокоченные и в синяках, и Джерм сказала: «Дом Роузи уничтожило маленькое торнадо», – её мама сразу нам поверила. И повторила наше объяснение полицейским.

Лужи в их дворе покрылись корочкой льда, с карнизов трейлера свисали сосульки, а деревья сзади него укутал искрящийся на свету иней.

Нас долго опрашивали и осматривали трое полицейских, страховой агент и двое парамедиков. Возможно, их и смущало рассеянное состояние моей мамы, которая почти ничего не помнила о случившемся, но в итоге они списали это на пережитый шок. А после личного осмотра разрушений они тоже уверились в версию о торнадо. Потому что как ещё это можно было объяснить? В какой-то момент я не выдержала и намекнула, что за этим могут стоять некие силы – просто чтобы проверить, насколько со взрослыми всё плохо.

– А вас в полиции учат… ну, не знаю… как справляться со сверхъестественными явлениями? – спросила я. Но полицейская лишь недоумённо моргнула, а парамедики ещё раз проверили реакцию моих зрачков, заподозрив сотрясение мозга.

Братья Джерм суетились вокруг нас, принося нам то сок, то яблочное пюре, то тосты с арахисовым маслом, потому что ничего больше они готовить не умели. Что было приятно, учитывая их обычное поведение: они обожали доводить Джерм, облизывая все сладости в доме, чтобы она к ним не прикасалась. Наконец миссис Бартли под предлогом, что в доме и так много народу, погнала их на улицу. Джерм, моя мама и я по очереди приняли душ. Я стояла и едва не плакала от мысли, что смываю с себя частицы моего дома, который, возможно, больше никогда не увижу.

– Оставайтесь столько, сколько понадобится, – сказала мне миссис Бартли и, подбадривая, сжала мою руку. – Чем больше народу, тем веселее.

Я постаралась не заострять внимание на том, что она это прокричала, пытаясь заглушить спор Джерм с братьями.

Мы проспали полдня, абсолютно вымотанные. Маму уложили на диване, но большую часть сумерек она провела на улице, глядя на деревья в направлении океана. Может, она всё-таки помнила о моём брате – где-то очень глубоко, на уровне мышечной памяти, как мне бы хотелось, чтобы она помнила меня? Или она думала о другом – о чём-то