Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

Брежнев воевал сам и видел много смертей, он вернул празднование Дня Победы, зажег Вечный огонь, организовал систему поисковых отрядов. Ему не за что любить Германию. Не раз Генсек указывал на наличие в государственных структурах Западной Германии бывших нацистских преступников. В начале его карьеры ни одна поездка в Европу не обходилась без подобных обвинений. И ведь сразу приводились факты и доказательства. И они привели не один десяток государственных деятелей к отставке и кое-кого к скамье подсудимых. А как была лихо развернута работа по поиску сбежавших нацистов! Даже если тех не выдавали местные власти, то наемники доставляли нациков непосредственно представителям СССР и Израиля. Кто бы мог подумать, что советская разведка будет работать с Моссадом?

И никакие ноты протесты и дипломатические претензии не помогали. Европа, Канада, Южная Америка, даже США стали жертвами деятельности «охотников за головами». И что прикажете делать дипломатам, если общество настроено против них? В Германии в конце шестидесятых события происходили более кроваво. Брандт тогда был правящим бургомистром Западного Берлина и видел, как все начиналось. И подозревал, что ниточки и финансирование идут из-за стены. Но что он мог тогда сделать? Нужно было устраивать карьеру. Тогда ему предложили должность министра иностранных дел и вице-канцлера в правительстве большой коалиции ХДС/ХСС и СДПГ под руководством Курта Георга Кизингера.

Но после массовых выступлений леваков и начала красного террора коалиция быстро пала. Тогда же и встал вопрос о Берлинской стене. Брежнев появился в нужный момент, как будто ждал или знал. Вилли Брандт мог лишь догадываться о подоплеке стремительных событий. Ему тогда самому пришлось несладко. Летели плюхи справа и слева. RAF начала свой знаменитый антинацистский поход. Гремели взрывы, звучали очереди, в пустынных местах даже появлялись виселицы. Старые нацисты не выдержали и побежали. Они отнюдь не оказались крепкими орешками. Начался великий исход из политики правящих страной немцев старого поколения. Но, как ни странно, это и помогло ФРГ. Довольно быстро произошла смена поколения в управленческих структурах государства. Новые чиновники умели разговаривать с молодежью и возникшими ниоткуда фракциями. Они оказались ближе к населению и лучше его понимали. Многие решения принимались стремительно и в срок. Что помогли погасить бурю.

Брандт тогда и привел партию к победе, набрав в ее ряды когорту молодых левых политиков. Четыре года власти и попытки договориться с разными сторонами. Американцы были заняты собой, Европа неожиданно увидела на востоке крупных торговых и промышленных партнеров. Швеция, оплот европейских социалистов, склонилась перед Советами. Франция после Де Голля также потянулась на восток. Но Брежнев в упор не замечал Западную Германию, требуя убрать из нее иностранные войска и базы. Затем начались странные перемены на политическом Олимпе. Неожиданно на политическом поле появились новые силы, с которыми пришлось считаться.

Корни проблемы возникли еще в конце шестидесятых, когда внешне благополучное западногерманское общество начали сотрясать многочисленные кризисы. С образованием коалиции двух почти равных по силе политических гигантов — демохристиан и социал-демократов — обычно видимые различия между правительством и оппозицией отошли в тень, поскольку парламентская фракция либералов — Свободная демократическая партия, численностью всего в 49 человек лишь условно могла исполнять роль конструктивной оппозиции. Возникший оппозиционный вакуум сразу восполнило протестное молодежное движение, получившее название «внепарламентская оппозиция», и правоэкстремистская неонацистская Национал-демократическая партия Германии, преодолевшая во многих ландтагах 5%-ный барьер. Казалось, что демократия в Германии движется опять не по тому пути.

Но снижение активного избирательного ценза до 18 лет и пассивного до 21 года, дискутировавшееся с 1965 года было закреплено в федеральном законе 1 августа 1968 год. В мае 1970 года был выпущен закон об амнистии для участников демонстраций. Этот закон подвел черту под периодом «молодежного бунта», способствовал «примирению поколений» и открывал молодым людям двери для участия в демократическом строительстве гражданского общества.

И в этот момент в стране внезапно появилась новая политическая сила, апеллирующая к проблемам экологии и пацифизма. Она быстро набрала популярность в образованных кругах, в среде студенчества, переманив часть леваков к себе. Борьба против строительства АЭС, за очистку сточных вод, более высокие экологические стандарты. Нараставшие в ответ на события холодной войны пацифистские настроения и негативная общественная реакция на милитаристскую сущность Бундесвера. В итоге эти фракции объединились в Союз, который незамысловато назвали «Зеленые».

И внезапно для всех они быстро аккумулировали антивоенный протест и стали реальной силой. И что их лидеры не раз подчеркивали — исключительно мирной. То есть в отличие от левацких бунтарей они не верили в террор и тем самым были относительно благосклонно встречены политическим истеблишментом в свои ряды. Пока не рванули вверх на выборах. Вот тут старые партии и задумались.

Брандту, еще будучи канцлером на первом сроке, спецслужбы не раз доносили, что некоторые лидеры «Зеленых» тесно связаны со Штази. Брандт требовал твердых доказательств. Он не доверял Bundesnachrichtendienst, которая вышла родом из «Организации Гелена». Гелен — выходец из Вермахта и активно использовал подготовленных там специалистов, методы, способы и наработки разведывательных структур фашистской Германии, которые зарекомендовали себя в ходе Второй мировой войны. В данный момент — это стало проблемой. Проблемой доверия. Гелену пришлось уйти, но многие из прошлых на постах остались. Так что достоверной фактуры Брандт, по его мнению, так и не получал.

Раздался звонок. Вилли поморщился. Он же просил с ним не соединять. Неохотно взял трубку. В ней раздался взволнованный голос Эгона Бар, его лучшего друга.

— Ты смотришь новости?

— Какие? — недоуменно спросил канцлер, взирая на нидерландский информационный канал.

— Зеленые начали блокаду авиабазы Рамштайн.

— Шайзе! С ума сошли!

Брандт быстро переключил каналы. Камера показывала сотни демонстрантов в ярких дождевиках и плащах, погода была смурная. «Зеленые» подготовились к осаде основательно. Переносные заграждения. Мегафоны, флажки, транспаранты и куча вьющейся вокруг прессы.

— Чистая пиар-акция, Вилли, — комментировал между тем происходящее Бар. Ему единственному канцлер хоть как-то доверял.

Кадр сменился. Показали американского военного. В званиях канцлер не разбирался. Но настроен тот был довльно решительно. Стоял на фоне блокпоста возле входа на крупнейшую базу американских ВВС в Европе непоколебимой глыбой.

— Если понадобится, то мы снимем осаду силой. И считаем ее блокаду недопустимой. Кучка недоумков не смогут встать у нас на пути.

Вилли приблизил трубку ко рту:

— Вот это мне не нравится.

— И что ты намерен делать?

— Срочно поеду туда сам, — Брандт кинул взгляд на часы. — Через пару часов буду там и дам интервью прессе на