Погоня за Судьбой. Часть I. Становление и Пепел - Dee Wild

Я лихорадочно соображала. Мысли метались, как мухи в газовой камере. Кого можно привлечь на свою сторону? Кому можно доверять? Разве что…

— Как думаешь, доктор Хадсон с ними заодно? — рискнула я предположить. — Он вроде хороший…

— Не знаю. — Отто с силой провёл рукой по лицу. — Завтра… Завтра попробуем прощупать почву, а сейчас… — Он посмотрел на дверь, прислушиваясь. — Мне пора. И помни – никому ни слова!

Я лишь кивнула, слова застряли в горле. Блеснув глазами в темноте, Отто добрался до окна, бесшумно скользнул обратно в ночь и исчез во мраке. Через некоторое время затихшие было цикады снова запели свои протяжные песни.

Я осталась сидеть в темноте, обхватив колени, и смотрела в чёрный квадрат окна. Когда в коридоре послышались шаги Веры и Ани, я быстро юркнула в постель и сделала вид, что сплю. Они вошли на цыпочках в комнату, бесшумно улеглись в свои кровати, и в комнате стало тихо. А я лежала с широко открытыми глазами, слушая, как в ночи пели цикады, будто ничего и не случилось.

* * *

Утро. Я вскочила с постели, наскоро умылась ледяной водой и, пропустив завтрак, почти бегом направилась в лазарет. Надо было успеть до начала смены, пока коридоры были полны суетой, а потом успеть в цех, не вызывая подозрений. Нужно было действовать – доктор Хадсон казался мне единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться. Тем, кто может изменить ход событий.

В лазарет вчера поступили несколько ребят с переутомлением и тепловым ударом после работ под открытым солнцем, и им требовался уход. К счастью, доктор оказался в своём кабинете – он как раз раздавал указания подопечным.

… — Влажный компресс на лоб каждые полчаса. И воды – понемногу, понятно? Чтобы не было интоксикации. Всё ясно?

— Так точно, доктор, — нестройным хором отозвались ребята.

— Свободны.

Мимо прошли дежурные по лазарету в больничных халатах – два мальчика и девочка из старшей группы – и направились к лестнице на второй этаж. Доктор разбирался с бумагами на столе.

— Извините, доктор Хадсон, есть минутка? — спросила я.

Не отрываясь от бумаг, он протянул:

— А, это ты, воровская душа. Кажется, я запретил тебе появляться в моём кабинете. Или нет? Не припоминаю…

Голос его звучал устало, но без злобы. Решимость боролась во мне со стыдом и желанием скрыться прочь с его глаз, но наконец я переборола себя и отчеканила:

— Да, запретили. Но я сейчас кое-что расскажу… Вы должны мне поверить. И пообещайте, что никому не расскажете.

— Кому это «никому»? — Он наконец посмотрел на меня, и в его воспалённых глазах я увидела не раздражение, а усталость. — О чём речь? Давай ближе к сути, я спешу. У меня приём в полевом госпитале через час.

Я сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и выпалила:

— Директор хочет сдать интернат бандитам. Завтра. Наверное.

— Что за вздор? — Рука его непроизвольно сжалась, сминая бумагу. — Откуда такие фантазии?

— Старшие ребята обсуждали это между собой. И… Я случайно услышала их разговор. Готовится что-то нехорошее.

— Я советую тебе не забивать голову ерундой, — вздохнув, пробормотал врач. — Возвращайся к своим делам.

— Почему вы мне не верите?

— Потому что этого не может быть! — отрезал Хадсон. — Никто на такое не пойдёт, и тем более – Травиани. Он, конечно, жулик, но не самоубийца. За одну только мысль об этом Комендатура сделает из него решето.

— А если я не фантазирую? — Голос мой дрогнул. — Что тогда? Что будет с нами?

Хадсон замер, потирая переносицу. В тишине было слышно, как за окном каркает птица.

— Если даже предположить, что ты права… — Он произнёс это слово с невероятным усилием. — Здесь должны быть замешаны очень большие деньги или власть. Травиани, конечно, жадный и ушлый тип, но не до такой же степени, чтобы так рисковать собой без гарантий… Кстати, а почему ты пришла именно ко мне? Не боишься, что я тебя сдам? Особенно после твоего фокуса с лекарствами.

Я покачала головой, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Вы… вы же врач и давали клятву. Не навредить… Вы производите впечатление порядочного человека. — При этих словах он едва заметно хмыкнул. — А ещё – мне больше не к кому обратиться. Охрана, старшие ребята… Кажется, они все кормятся с рук директора, и я никому не могу верить.

Хадсон тяжело вздохнул и поджал губы, обдумывая услышанное.

— Слушай меня внимательно. Мой тебе совет – не нагнетай обстановку и не носись наперевес с этими идеями. Никаких разговоров, намёков, ни с кем, понимаешь? Сейчас я должен уехать, меня ждут в полевом госпитале. Вернусь, скорее всего, завтра к вечеру, поэтому у тебя будет время подумать над своими фантазиями.

Хадсон открыл ящик стола, вытащил оттуда серую папку, щёлкнул замком, подобрал ключи со столешницы и жестом предложил мне покинуть кабинет.

— А теперь иди. У тебя смена через десять минут.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как гнев и отчаяние сжимают горло. Он вышел следом, запер дверь, решительным шагом проследовал в дверной проём центрального выхода под солнечные лучи и скрылся за углом.

Стоя в пустом коридоре, я ощущала беспомощность. Что мне оставалось? Догнать его, кричать и бить его на виду у всего интерната? Чушь, конечно… Что же можно предпринять?

И вдруг краем глаза я заметила движение в стороне. Повернув голову, я встретилась взглядом с одной из дежурных по лазарету. Эвелин из старшей группы стояла у самой лестницы на второй этаж, облокотившись спиной на поручень и скрестив руки, и сверлила меня тяжёлым, изучающим взглядом из-под бровей.

По спине побежали мурашки. Неужели она всё слышала? Неужели она тоже замешана во всём этом? Стараясь унять дрожь в коленях, я проковыляла наружу. Завтрак был безнадёжно упущен, поэтому я отправилась прямо в цех. Почти бегом. Туда, где были другие люди, где гул машин и голосов мог заглушить навязчивую мысль: а что, если мы уже обречены?

* * *

… — Волкова!

Я вздрогнула и обернулась, а девичий щебет вокруг затих. Со стороны входа ко мне шёл высокий плотный