Как приручить дракона - 2 - Евгений Адгурович Капба

— Хреновые примеры. — Иван Иванович попытался сосредоточиться на дороге. — Хранители Хтони иногда получаются и из животных, и из хтонических тварей низшего порядка. А драконы — они ведь без Хтони существовать могут, в отличие от остальных. Они сами и есть — аномалия, эпицентр, хранитель и сущность в одном комплекте. Но эта — была дурной бабой, человеческой лаборанткой вроде… А потом — трах-бабах, какой-то там эксперимент, какие-то мультики про Мартышку, Слоненка, Попугая и Питона… Или — Удава? И вот они у нас…

— «У нас»? — на голубом глазу уточнил я.

По косвенным признакам я давно уже понял, что гости из других миров — или, если хотите, попаданцы — тут имелись, и даже в товарных количествах. То есть не один я и не ещё парочка залетных типов, а десятки, если не сотни. И как минимум некоторые из них прибыли с моей родной Земли и плюс-минус из моей эпохи. Тиль Бернес этот, да и атаман Бабай поселили в моей душе вполне обоснованные подозрения по этому поводу. И те, кому положено, об этом знали и не особенно переживали. Видимо — держали вопрос на контроле. Но широкой публике сей факт известен не был, как я предполагал — все полезные попаданцы давно работали на Государя и Государство Российское: или напрямую, на зарплате, или косвенно — вот как Бернес, который патриотические песни периодически исполнял в нужных местах в нужное время. Тоже, если задуматься — немало.

— В Хтони. В Хтони она оказалась, — покосившись на меня, проговорил Рикович. — А потом давай по ним, по Хтоням этим, скакать и бардак кругом наводить… Ты взгляни, почитай. У неё сдвиг по фазе, точно!

Меня-то в попаданчестве они не подозревали, определенно. Я — это я. Георгий Серафимович Пепеляев, что там, что тут. В Поисковом служил, в школе работаю. В Вышемире живу. Как такого заподозришь? Странности, мол, у меня? Ну так контуженый! А ещё — нулевка и дракона завалил. Такое кому хочешь крышку с места сдвинет.

А политику партии Государю объяснять я не собираюсь, подвиги совершать — тоже, прогрессорствовать — и подавно. К политике я равнодушен, я всё-таки сторонник скорее Гоббса, чем Локка, и склонен считать любую государственную машину необходимым злом, одинаково чудовищным в любой форме. Что ты там и кому объяснишь? Сожрут и выплюнут! Подвиги — это дерьмо собачье, я вон бандитов спалил — и до сих пор переживаю: вдруг среди них кто-то случайный был? А что касается прогрессорства — так промежуточный патрон и командирская башенка — тут пройденный этап, да и вообще — не технарь я, от слова «совсем». Моё прогрессорство — это педагогика и психология, слова и мысли, запихнутые в вихрастые головы дикарей из шестого или восьмого класса… И что в том мире, что в этом — ничего кардинальным образом тут не поменялось.

Читать с планшета или любого другого гаджета внутри движущегося по трассе авто мне никогда не нравилось — тошнило. Да и ликерные конфеты свое влияние на организм оказывали. Так что я решил в тексты не лезть пока что, а сразу включил видео и с первых кадров не удержался:

— Однако!

Рикович только вздохнул так, как он умеет.

На видео огромная шерстяная баба со всеми свойственными женскому сословию вторичными половыми признаками немалых размеров и с хвостом, торчащим из соответствующего места, тащила на плечах связку мужиков. Мужики были явно из служивых: в форме, обвесе, брониках. И четверых эта помесь Кинг-Конга, Гарри Снежного Человека и Чубакки вполне активно перла в лесную чащу. Она то ли приплясывала, то ли подпрыгивала и вообще — вела себя довольно развязно.

— Ты звук включи, — посоветовал сыскарь.

Я включил.

Дождь из мужчин!

Аллилуйя!

Это мужской дождь!

Хэй-хэй!

— вполне себе приятным голосом распевала Мартышка.

На фоне матерился и сильно переживал за мужиков оператор.

Ростом эта, правильнее всего будет сказать, чувиха достигала метров трех и в общем и целом обладала неким диким обаянием. Рожа, например, у неё была вполне человеческая, даже в некоторой степени привлекательная. Если вас привлекают неандертальцы. Меня не привлекали. Мне изящные женщины всегда нравились.

— Так, — потёр лоб я. — И что я должен сделать?

— Вытащить пацанов. Узнай, чего она хочет, зачем они ей… Если требования будут разумными — постараемся пойти навстречу. Если нет — другой вопрос.

— Насколько я понимаю — видосов тут больше чем один, и текста полно…

— У неё там человек двадцать. Ворует чисто служивых. Но если верить птичкам… Беспилотникам! То они все живы. Ну, там как: во-первых — Хтонь, и техника сбоит. Во-вторых, она их камнями сбивает. Поэтому точно уверенным быть нельзя.

От всего этого у меня ум начал заходить за разум. Количество странностей зашкаливало! Мартышка, похожая на вуки из анимешек для старых извращенцев, похищенные служивые, копье вот это вот в виде трости…

— Ну, Пепеляев, ты же учитель! В женском коллективе работаешь, у тебя там припизж… ненормальных теток — более чем достаточно! Неужели с этой не договоришься? Не, если что — мы тебя вытащим! Но тогда все будет по-плохому, и, наверное, пацаны не выживут, и Петриков, и Житковичи придётся эвакуировать…

— Так… Ты мне на жалость не дави, Иван Иванович. Я и так с тобой еду, значит, с этой образиной побеседовать попытаюсь. Раз все настолько печально — буду усиленно сейчас материал штудировать. — Я потряс планшетом. — А тебе вот что скажу: однако, премией не отделаешься. Мне нужен расклад по Вышемиру. Кто, как, почему и насколько давно пытается поиметь мой город.

— Ять! — Рикович дал по тормозам. — Ты сейчас серьезно⁈

Машина с визгом прошла тормозной путь и резко остановилась у обочины. Я едва не треснулся лицом о приборную панель, но ремень безопасности больно впился мне в ребра и ключицу и спас меня — как положено. Планшет я тоже удержал, а потом, после полной остановки транспортного средства, сунул его в отделение на двери, повернулся к сыскарю и проговорил:

— Серьёзней некуда. Я уже накушался этого дерьма, хватит. Уходил я на войну из аккуратного мирного полесского местечка, а вернулся с Балкан в бесовы Балканы! На растерзание подонкам, которые толкают наркоту детям, я Вышемир не отдам, и