Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс

Бросив метлу в приёмном отделении, я поднялась на пятый этаж, где находилась палата Ларисы Ивановны. Несколько сестёр пытались меня остановить, но я неслась так быстро, что слышала только свист ветра за спиной.

У кровати уже столпилось несколько целителей, которые пытались привести чародейку в чувство. Голова женщины металась из стороны в сторону.

– Что делать?

Один из целителей покачал головой:

– Боюсь, мы уже бессильны.

– Как бессильны? Сделайте что-нибудь! Она не должна умереть!

Заметив меня, врачи насупились.

– Кто её сюда впустил?

– Я её… родственница!

Растолкав локтями бездушную, смирившуюся толпу, я вгляделась в лицо Ларисы Ивановны.

И, словно узнав меня, она на минуту очнулась.

– Ариночка! Ариночка моя!

Я не смогла сдержать рыданий.

– Я так жалею, что не рассказала тебе больше, не показала всё, что умею…

– Почему вы стоите?! Сделайте что-нибудь! – мой голос сорвался на визг, когда я снова развернулась к безмолвным, застывшим, словно статуи, целителям.

– Это бесполезно. Мы пытались его вывести, но он проник во все органы.

– Что вывести?

– Бесовской яд. Но это бесполезно. Не теряй время, лучше попрощайся с ней. – Мужчина похлопал меня по плечу, и они все двинулись в сторону выхода.

Слёзы ручьём стекали на больничную кровать моей умирающей патронессы.

– Арина, у тебя есть атомайзер?

– Что? Не понимаю…

– Арина, соберись. Мне нужен сосуд из любой природной поверхности…

Голос Ларисы Ивановны шелестел едва слышно, будто последние, распадающиеся на кусочки осенние листья под тяжёлыми сапогами. Я нервозно шарила в сумке, пока не извлекла маленький флакончик из гематита, который валялся на дне со времён обучения в магическом вузе.

– Отлично, гематит как раз подойдёт.

– Что делать дальше?

– Нож у тебя есть?

– Вряд ли. Лариса Ивановна…

– Для разговоров, девочка моя, нет времени…

На прикроватном столике женщина заприметила зубочистку, дрожащей рукой потянулась за ней – я хотела помочь, но менторша осадила меня колючим взглядом. Она была при смерти, но до последней секунды не терпела, чтобы с ней возились, как с малым дитём.

– Открой!

Я отвинтила крохотную резную пробку, которая также была сделана из камня. Лариса Ивановна выдохнула и резко всадила зубочистку себе в указательный палец на правой руке.

– Поднеси атомайзер, скорее!

Густая капля крови утонула во флаконе из чёрного глянцевого камня. Пожилая чародейка со стоном выдавила ещё несколько капель из пальца, затем приказала плотно закупорить сосуд и спрятать его подальше.

– Арина, тебе придётся приготовить зелье памяти.

– Но это…

– Да, запрещено. Но иначе ты ничего не узнаешь. Сил рассказать тебе всё у меня уже нет. Через минуту я уйду.

Взяв женщину за холодеющие руки, я всем телом прижалась к ней, как маленький ребёнок.

– Уныние – худший грех. Только не унывай.

– Не уходите, Лариса Ивановна. Вы же самая сильная! Вы сможете преодолеть всё.

– Послушай…

Сил у чародейки осталось только на то, чтобы еле слышно шевелить губами и слабо дотронуться до моей руки.

– Обязательно свари зелье памяти. Но только одна: никому не верь.

Я кивнула, продолжая беззвучно плакать.

– Помни, что твоя сила там, где твоё внимание. Не зацикливайся на прошлом, обращайся к себе из будущего. Ресурс – везде. Не ищи его в ритуалах: он в стихиях, в любви, в помощи. В простых вещах.

Глаза Ларисы Ивановны застывали, словно стрелка её собственных часов жизни замедляла ход.

Холодная рука выпала из моей.

Эта удивительная женщина стала короткой, яркой вспышкой на небосводе судьбы – словно наш, антрацитовый, двадцать пятый час, вспыхивающий сверкающим ультрамарином.

Миг – и её уже не было в обоих мирах.

Я сдала две статьи и в понедельник пришла в «Потусторонний стиль» в старом, поношенном платье чёрного цвета. У меня был свой траур, которым я ни с кем делиться не собиралась. Знала, что все будут корчить за спиной недовольные гримасы, так как чёрный сегодня надела Стелла. Сотрудники были обязаны носить одежду, сочетающуюся по цвету с интерьером редакции журнала, и при этом не дублировать колер, в который нарядилась в тот же день начальница. Схемы палитры вывешивались каждый вечер в групповом чате «Потустороннего стиля» в Карте Мага.

Стажёры поглядывали на меня с любопытством – вроде даже никто не шептался. На часах было без пяти десять, все расселись по своим местам, и только место Радимира пустовало.

Пока все обсуждали со Стеллой планы и дым густился в центре хрустального шара, я мечтательно рисовала в своём блокноте звёздочки и сердечки – наверное, вдохновилась татуировками Олега.

Анимаг не доставлял мне особых хлопот. С ним было даже как-то веселее и менее тревожно – хотя я ещё ничего не рассказывала ему про своих преследователей. Олег искренне сочувствовал мне о потере Ларисы Ивановны – и даже предложил вместе отправиться на похороны, которые организовали родственники чародейки. Я же, наоборот, идти туда не хотела – смотреть, как она сгорает и превращается в пепел, в пыль, было для меня непереносимым зрелищем.

Чародеев было принято кремировать – предавать их первоначалу, огню в антрацитовом камне, похожем на большую чёрную колыбель.

Отпросившись на пару дней, я ничком лежала на кровати, просто смотря в потолок. Олег жарил картошку либо омлет с помидорами, оставляя тарелки с едой на прикроватной тумбочке. Регине я писать не стала – с Ларисой Ивановной у меня была особая связь, которую оказалось сложно кому-либо объяснить.

Она была мне вроде тётушки, подарившей часть недостающей родственной любви; учителем, разложившим перепутанные понятия в юной голове на нужные полки; отчасти даже подругой, которая давала простые и искренние советы.

Гематитовый пузырёк с её кровью, казалось, прожигал насквозь сумку и кошель, в который я его положила. Но я не собиралась про него никому рассказывать. Делать зелье памяти по закону разрешалось только кровному родственнику – им я не являлась.

* * *

Интервью с Богом в редакции «Потустороннего стиля» поменяли на другое задание: отправиться в Санкт-Петербург на несколько мероприятий, которые устраивали местные чародеи, и выпустить релизы по итогам каждого из них.

Олег говорил, что поездка поможет мне выбраться из навалившейся депрессии – возможно, он был прав. Вернувшись из офиса домой, я вытащила дорожную сумку и стала прикидывать, что взять с собой.

В какую-то минуту в квартире послышался странный шум со стороны окна. Сначала я подумала, что это Олег: звук был похож на звонкий хлопок, который доносился до меня, когда новоиспечённый друг собирался превратиться в кота.

Но картина разворачивалась совсем другая.

В окне появилось тёмное облако. Оно медленно двигалось в середину комнаты, набирая густоту и тяжесть.