Демон отчаяния для разведенки - Нина Матвеева

было бы достаточно в любом другом месте, но не здесь. За детьми приглядывали, он знал это очень хорошо. Ангельское присутствие в школах было негласным. Засекут — проблем не оберёшься.

Школа встретила его самым настоящим хаосом. В фойе яблоку негде было упасть, а в раздевалке у входа царила такая опасная толкотня, что Берту пришлось подняться на крыльях и лавировать под потолком, при этом изо всех сил сдерживая собственную демоническую ауру. Нельзя было допустить, чтобы его присутствие заметили.

У лестницы Берт заметил охранника в чёрной униформе. Немолодой, грузный, с лицом человека, который видел в этой жизни всякое, он смотрел на проходящих мимо детей с выражением глубокой, экзистенциальной усталости.

Берт мягко приземлился неподалёку. Его вынудил профессиональный интерес.

Этот охранник пребывал в состоянии хронического тихого отчаяния уже, судя по всему, лет десять. Может, пятнадцать. Берт почувствовал что-то вроде уважения.

Постепенно шум в коридоре начал стихать, толкотня тоже рассеивалась. Ещё через пару минут прозвенел звонок, и школа стала совсем тихой. Охранник с отчаявшимся лицом удовлетворённо кивнул и уставился в телефон.

Берт огляделся. Теперь он наконец мог приступить к поискам. Найти среди нескольких сотен детей одну конкретную девочку будет нелегко, но времени у него полно.

Он не спеша двинулся по пустому коридору. Стены здесь были увешаны детскими работами — рисунками, аппликациями, поделками из непонятных материалов. Берт скользил по ним взглядом без особого интереса, пока на глаза случайно не попала знакомая фамилия.

Елизавета Горшина, 3 «Б». Рисунок на тему «Осенняя пора».

Несколько секунд Берт смотрел на рисунок, на котором тыква и кабачок, взявшись за листья, шагали по лесу и… собирали грибы. Композиция была выстроена любительски, но сюжет показался ему неожиданно свежим. Особенно на фоне осенних пейзажей, нарисованных на остальных работах. Выражение лица кабачка и вовсе поражало. С трудом оторвавшись от рассматривания понурой физиономии с выпученными глазами, Берт отправился на поиски плана школы.

Как выяснилось, кабинеты третьих классов находились здесь же, на первом этаже. Берт без труда нашёл нужный коридор, устроился на самом дальнем подоконнике и стал ждать.

Сорок минут тянулись без особых событий. За дверьми кабинетов шли уроки, доносились голоса учителей, чтение вслух и чей-то смех, оборванный строгим тоном.

Когда прозвенел звонок, двери почти одновременно распахнулись, и коридор начал наполняться детьми, одетыми в клетчатые форменные костюмы и сарафаны.

Лиза Горшина появилась из двери соседнего класса одной из последних в компании девочки, которая что-то оживлённо рассказывала.

На первый взгляд всё выглядело совершенно нормально. Ребёнок Валерии Горшиной казался здоровым и спокойным. Не похоже было, что для неё вообще хоть что-то изменилось — она разговаривала и даже улыбалась своей собеседнице. Берт с некоторым облегчением вздохнул. И в тот же момент услышал:

— Эй, горшок!

Лиза вздрогнула, но прошла дальше за подругой к соседнему подоконнику.

А Берт моментально нашёл мальчика, который только что подал голос. Он был самым высоким в коридоре — на полголовы выше одноклассников. Одет аккуратно, даже слишком аккуратно для школьника: отглаженная рубашка, клетчатые брюки со стрелками, стрижка короткая и чёткая, какую обычно носят взрослые мужчины, работающие на важных должностях. За ним, чуть поодаль, держались двое одноклассников помельче и попроще.

— Горшок, я к тебе обращаюсь, — издевательским тоном выговорил высокий мальчишка.

Нехорошее предчувствие кольнуло Берта, стоило ему увидеть выражение лица Лизы. Ненадолго на нём промелькнула какая-то затравленность. Похоже, у дочери Валерии Горшиной всё же были проблемы в школе.

Берт проследил, как задира подошёл ближе и остановился сбоку на расстоянии нескольких шагов. Лиза нехотя повернулась к нему.

— Меня зовут Лиза, Елисей, — произнесла она на удивление ровно. — Лиза Горшина.

— Точно, Лиза Горшкова. Ты чего такая лохматая сегодня? Мама не причесала?

От идиотского хихиканья, что издали двое подпевал Елисея, Берта передёрнуло. Он вообще не понял, к чему прицепился этот мальчишка. У Лизы на голове был обычный аккуратный хвост. Синяя резинка, заколки по бокам. Но, похоже, её обидчику и не нужен был повод.

— Я нормально причёсана, — сказала Лиза будто смирившимся тоном. Кажется, Берт даже почувствовал всплеск усталого отчаяния, что вырвался из неё вместе с этими словами.

— Нормально, — хмыкнул Елисей. — Как будто утром пол головой подметала. Ты дома вместо швабры?

— На себя посмотри. У тебя стрижка как у лысого бобика!

Лиза выпалила это так яростно и быстро, что стало понятно — их вражда с этим Елисеем длилась уже давно. Рядом прыснули девочки, кто-то в компании мальчиков позади тоже хихикнул.

Щёки Елисея порозовели. А ещё Берт заметил, как он сжал в кулаке что-то круглое и ярко-жёлтое. Мячик?

— Моя стрижка стоит столько, сколько твоя мама за месяц не заработает, — заявил он, вскидывая подбородок и выпячивая вперёд челюсть.

Лиза отреагировала моментально:

— Какая разница, сколько она стоит, если все видят, что у тебя голова квадратная!

Смех стал громче. В ту же секунду Елисей неожиданно размахнулся и швырнул в Лизу то, что прятал в ладони. Берт среагировал раньше, чем успел хоть что-то обдумать.

Один импульс — и маленький жёлтый мячик срикошетил от невидимой преграды и прилетел обратно Елисею в руки.

Тот едва успел его схватить. Светлые глаза мальчишки полыхнули настоящей яростью. Он снова замахнулся — резко, со злостью, явно без особого прицела, и в этот раз Берт уже намеренно перехватил удар. Лиза испуганно закрыла лицо руками, но мяч не долетел до неё и просто отпрыгнул назад. Прямо Елисею в лоб.

Коридор взорвался смехом. Елисей отступил, схватившись за лоб, лицо у него пошло пятнами. Лиза испуганно замерла. Её взгляд настороженно пробежался кругом, но затем она взяла себя в руки и проговорила громко и раздельно:

— Елисей, хватит. Успокойся. Ещё раз так сделаешь — и я пожалуюсь учителю.

Нужно было отдать дочери Валерии Горшиной должное — держалась она хорошо. Договорив, она развернулась и направилась прочь. И это было большой ошибкой. Как только Елисей увидел подставленную спину, он будто озверел окончательно и метнулся следом.

Берт увидел, как мальчишка занёс ногу, явно не рассчитывая силу своего удара, и в последний момент импульсом подтолкнул Лизу в спину. Та сделала неожиданно широкий шаг вперёд, а нога Елисея прошла мимо по широкой дуге. Остальное сделала инерция. Елисей взмахнул руками и неловко грохнулся на пол. На глазах у всего коридора.

Из толпы раздался чей-то радостный вопль:

— Учишься балету, Селиванов⁈

Новый взрыв смеха был таким громким, что из соседнего класса выскочила женщина в